Мы раскрываем убийства

— Фэрбенкс, Санчес, Гуч, — перечисляет Эми. — Все они — инфлюенсеры, все летали на рекламные фотосъемки на престижные курорты, и всех убили практически сразу по прилете, причем как будто напоказ.

— И ты всякий раз находилась примерно в часе от места преступления, — замечает Стив.

— А еще все три жертвы были клиентами «Максимальной защиты», — добавляет Рози.

— Тогда у меня два вопроса, — говорит Стив. — Почему их убили? И почему ты всякий раз находилась в непосредственной близости?

— Мне нравится, как вы произносите «непосредственная близость», — мечтательно заявляет Рози.

— Ты что-нибудь обнаружил в компьютере Скрогги? — спрашивает Эми.

— Есть кое-что, — отвечает Стив. — Не знаю, что это значит, но меня это встревожило. Вместе с инструкциями насчет убийства Фэрбенкса Скрогги также выслали образец крови.

— И велели оставить его на месте преступления.

— Чтобы кого-нибудь подставить! — догадывается Рози.

— Видимо, так, — говорит Стив.

— Чей это образец? — спрашивает Эми. — Только не говори, что мой.

Стив разводит руками:

— Без понятия. А кто-то может раздобыть твою кровь?

— Они сдают тест на наркотики, — замечает Рози.

— Раз в три месяца, — кивает Эми. — В офисе «Максимальной защиты».

— Думаешь, Любе мог раздобыть эти образцы? — спрашивает Стив.

— Надеюсь, нет, — отвечает Эми.

Макс Хайфилд, седьмой в списке самых сексуальных мужчин планеты (впрочем, Американской киноакадемии, кажется, на это плевать), сидит в огромном трейлере в костюме римского центуриона.

— Я не стану восхвалять Цезаря! Победа не делает ему чести; взгляни на это поле брани, где тут честь? Его руки запятнаны кровью; кости этих детей приведут его к погибели! Солдаты, запомните день, когда мы пошли толпой на Рим, навстречу нашей судьбе! Смерть Цезарю! — Макс опускает сценарий. — А можно просто сказать: «Смерть Цезарю», а остальное выразить взглядом?

Режиссер кивает и зачеркивает строки в сценарии.

В дверь трейлера стучат.

— Заходите, — говорит Макс.

Заходит посыльный с букетом.

— Только что доставили для вас.

Макс оглядывает букет и голосом центуриона произносит:

— Их вид мне приятен.

Посыльный неуверенно кивает:

— Вам принести кофе?

— Кофе, мой раб? — спрашивает Макс. — А сами как считаете, посланник, — пьют ли кофе римские центурионы?

— Без понятия, — отвечает посыльный.