Эллиот поднял бровь:
– Речь идет об Эли, а не о нас с тобой.
– Никаких «нас с тобой» больше нет. Все закончилось, когда ты сбежал после той безумной ночи.
– Я не сбегал.
Она сложила руки на груди.
– Прости, если задела твое самолюбие.
Услышав шум удаляющегося автомобиля, Эллиот с тоской посмотрел в сторону просеки и вздохнул:
– Пререканиями мы ничего не добьемся, Люси-Энн. Нам нужно серьезно поговорить о будущем нашего ребенка.
– Согласна.
Разумеется, им нужно поговорить, но не сейчас, когда от волнения она едва соображает.
Люси-Энн потянулась за своим сыном. Эллиот отдал малыша с явной неохотой.
– Мы поговорим завтра, когда оба успокоимся.
– Как я могу быть уверен, что ты не исчезнешь с моим сыном?
Она крепче прижала к себе Эли и вдохнула сладковатый запах его нежной кожи.
– Я была здесь все время, Эллиот. Ты даже не пытался меня найти. Даже сейчас ты находишься здесь не потому, что сам так решил. Твои друзья притащили тебя сюда.
Эллиот подошел к ней почти вплотную. Она вдохнула аромат его одеколона, смешанный с запахом его кожи, и задрожала от охватившего ее возбуждения.
Она прокашлялась:
– Эллиот, думаю, тебе следует уйти.
– Люси-Энн, если ты этого еще не поняла, сообщаю тебе, что мои друзья уехали, оставив меня здесь одного. Без машины. – Он придвинулся еще ближе, и она почувствовала его дыхание на своей коже. – Так что хочешь ты этого или нет, но я здесь застрял.
Глава 2
Спокойствие Эллиота было лишь видимостью. Внутри у него все клокотало от ярости.
В голове не укладывалось, что Люси-Энн скрывала от него свою беременность. Все эти месяцы он думал, что в их отношениях с Люси-Энн все вернется на круги своя, словно той ночи никогда не было. Их дружба поддерживала его в самые тяжелые времена.
Теперь он знал, что как прежде никогда уже не будет. Что все изменилось окончательно и бесповоротно. У них общий ребенок.
Ему следует действовать осторожно. У Люси-Энн полно достоинств, но в то же время она вспыльчива и упряма как осел.
Всего один неверный шаг – и она сбежит вместе с их сыном.
Поэтому он должен держать под контролем гнев и разочарование. Способность оставаться хладнокровным не раз спасала ему жизнь на гоночной трассе. Но ставки никогда еще не были так высоки, как сейчас.
Ветер поднял прядь волос Люси-Энн, и она коснулась его щеки. Его пульс участился.
– Что дальше, Люси-Энн? – осторожно спросил он.
Зрачки ее золотисто-карих глаз расширились, выдав ее волнение.
