— Или кота мартовского, — вставил Гусев, и все заулыбались.
Дело было ближе к полудню. Как видно, турки особо не спешили. Сначала проскочил небольшой, в два десятка сабель дозор акынжи — иррегулярной кавалерии, затем через несколько минут — три десятка от сипахов, и уже чуть позже проскакала их целая сотня. И снова всё замерло внизу, на дороге. К этому времени к егерям вернулся тот десяток охотников, что ладили на предполагаемом пути отхода роты ловушки.
— Ваше благородие, с десяток их успели поставить! — степенно доложился Ильин Савва.
— Времени, оно, конечно, мало было, но тропу мы ими всё же маненько прикрыли. Нужно будет с версту за нами с особой осторожностью идти, а то ведь и сами ненароком попадёмся."
"— Добро! Молодцы охотники! — поблагодарил здоровяка-помора ротный. — Возле каждой сами встаньте на отходе, пока её наш последний заслон не перебежит. А пока распределяйтесь в цепи, маскируйтесь и готовьтесь к бою!
Время снова медленно потянулось к полудню. Наконец по дорожной петле начала проходить кавалерия.
Тысяча за тысячей проследовали всадники мимо места засады, выбивая своими копытами пыль. Было слышно, как лежащий за соседним кустом Лёнька поставил курок на боевой взвод. С левого бока, с южной стороны дороги, показался большой отряд всадников в чёрных халатах и в традиционных волчьих малахаях на головах. Беслы! Лёшка сам напрягся и приник к прицелу штуцера. Первой шла передовая, дозорная сотня. Фарханг, едущий в голове, словно бы что-то почувствовал, а может быть, и действительно есть какие-то невидимые нити, связывающие между собой сильно любящих или же, наоборот, ненавидящих людей.
Он повернул голову направо и, проезжая мимо засады, пристально оглядел заросший лесной склон. Его рука даже потянулась к ремню перекинутого через плечо французского карабина. Лёшка выдохнул и убрал палец со спускового крючка. Рано! Мы ещё встретимся с тобой, «волк»!
Сотня за сотней проходила мимо отборная султанская кавалерия. Вот, как видно, и её командир.
Возле байрактара с красным знаменем, на котором были нашиты витиеватые письмена, величественно ехал седой и статный всадник. Был он одет в такой же чёрный халат, как и его воины, только, как видно, обшитым сверкающими на солнце золотыми и серебряными нитями. На его голове был тот же волчий малахай, только опять же из редкого меха дымчато-чёрного цвета.
«Вот он, комутан алая беслы, — понял Егоров. — Важная птица! Так и веет от него силой и властью.
