Мы вернемся!

Но этот поток конницы даже они теперь уже не могли остановить."

"— В каре бего-ом! — заорал Лёшка и сам понёсся к орудиям. Наступала последняя и самая опасная часть этого боя. Если беслы сейчас сломают, сомнут их монолитный пехотный строй, то потом они посекут саблями всю роту и всю орудийную прислугу. Тут уже надежда была только лишь на твёрдость боевого порядка и на штыки. — Гренадами, пистолями бить! — рявкнул Алексей, закидывая свою последнюю гранату в самый центр выскакивающей на берег кавалерии. «Бабах! Бабах! Бабах!» — разрывы метательных снарядов продолжали убивать и калечить как лошадей, так и их всадников.

На береговом скате бились в агонии десятки трупов людей и животных. Кровь потоком вливалась в реку, окрашивая её в красный цвет, но всё новые и новые десятки выскакивали на берег, вбивая лежащих на нём в черно-красную кашу.

Двадцать шагов на двадцать, квадрат каре из плотно сбитых двойными шеренгами порядков принял на штыки первые два десятка всадников. Такое пехотное строение представляло собой идеальную конструкцию для защиты от конницы.

Главным было удержать её возле себя хотя бы немного и дождаться флангового удара эскадрона гусар. Они ввиду своей малочисленности должны были бить только лишь в самый удачный момент, с майором это было обговорено заранее. Но до него егерям нужно было ещё дожить!

— Раз, два! Раз, два! Присесть! Укол! — Лёшка своим кинжалообразным штыком распорол бедро наскакивающему на него беслы и еле успел пригнуться. Сабля чиркнула по самому верху егерского картуза, рассекая его.

Хэк! Хлебников Славка вонзил свой штык во врага, добивая. Лёшка воспользовался паузой, пока конь выносил вбок убитого, вырвал пистоль из кобуры и выстрелил в того, что сейчас наскакивал на Макарыча. Ших! Молодой резкий конник выскочил сбоку и срубил солдатика их четвёртого плутонга, что только пару месяцев назад влился в роту. Сразу двое беслы вклинились в образовавшийся разрыв, а за ним, размахивая саблями, готовились ворваться в центр каре ещё несколько.

— Убью-ю! А-а-а-а! — от пушек с медвежьим рёвом вылетел фейерверкер Степанов и длинным орудийным банником, словно бы оглоблей, влупил с ходу по лошади, а потом по её всаднику и снова по лошади. Конь с разбитой мордой тонко взвизгнул и отпрянул резко назад, выталкивая своим крупом тех, кто в это время шёл за ним. Фейерверкер, словно былинный богатырь, не переставая, молотил перед собой. Из-за спины артиллериста выскочил корсиканец Лоренцо и проткнул шпагой всадника.