Наверное, для Рикена это было своеобразным выражением понятия свободы – якобы всегда можно выбрать себе другую позицию и оттуда взирать на мир. Прислушиваясь к звяканью чашек за мелкой сеткой от комаров в открытом окне кухни, она вдруг поняла, как много на самом деле он мог рассказать ей о Лине. Лицо Эйры горело, но не от летней жары, а от чувства неловкости. Рикен просто не рассказывал ей об этом, и все. Она преувеличила их коротенькое любовное увлечение, раздув его до чего-то жизненно важного.
Они встречались тайком несколько месяцев, почти год, если считать встречи после расставания, которые нужны были, чтобы окончательно уяснить само понятие любви. Их рваность, горячность, запретность.
Желание открыться как ни для кого другого.
– Мне не хотелось об этом вспоминать, – сказал Рикен, снова появляясь на крыльце. Он протянул ей кофе в кружке с отбитым краем. – Это было страшно. Словно в фильме ужасов, участником которого ты оказался вдруг сам.
– Он уселся на траву, как и в прошлый раз, когда она сюда приезжала. – Вполне естественно, что мне не хотелось с тобой об этом говорить.
– То есть с Магнусом это никак не связано?
– В смысле?
Рикен наблюдал за маленькими белыми бабочками, порхающими в траве.
– Я только что узнала, что мой собственный старший брат встречался с Линой Ставред, – сказала Эйра. – Двадцать три года назад. Из старых материалов по делу, потому что меня угораздило стать полицейской.
– Хорошо. Понял. Но как бы то ни было, на тот момент, когда это случилось, между ними все уже было кончено…
Кофе оказался сладким на вкус. Он что, в самом деле думает, что она до сих пор пьет кофе с сахаром, как тогда, сто лет назад, когда она до отказу набивала им чашку, чтобы перебить горький вкус и поскорее стать взрослой?
– У меня сейчас в голове нет свежей статистики на этот счет, – сказала Эйра, – но одна из самых опасных вещей для женщины – это порвать с мужчиной, который по-прежнему хочет ее и чувствует себя оскорбленным из-за потери власти.
– На что это ты, черт возьми, намекаешь?
– Ни на что, – ответила она, – но ведь очевидно, что в первые дни полиция именно так и думала, пока ты и твои дружки не указали на Улофа Хагстрёма. Ты сделал это, чтобы защитить Магнуса?
– Кроме меня, его видели еще пятеро, – возразил он.
– Я читала, кем были эти остальные, Рикен. Совсем мальчишки.
