По меньшей мере, на год младше тебя…
– Черт побери, это что, допрос? А разве ты не должна сначала просветить меня насчет моих прав?
Рикен встал или, скорее, одним прыжком вскочил на ноги и босиком пошлепал в сторону реки. Напряженные плечи и нервозность. Жилистые мускулы под загорелой кожей.
Эйра отставила чашку в сторону.
Невинности она лишилась в заброшенной нефтяной цистерне. Было время, когда она гордилась этим обстоятельством, оно казалось ей особенным, можно сказать, совершенно уникальным, постыдным и чрезвычайно возбуждающим, о чем больше никому нельзя было рассказывать.
Он сам ей это запретил.
Это случилось вечером много лет назад ранней весной, ей в ту пору исполнилось шестнадцать. Рикен въехал к ним во двор – визг и скрежет тормозов по гравию. Ему было двадцать четыре. Долгое время она была тайком влюблена в него, года два или три, до того, как поняла, что это означает на деле.
Магнуса дома не было. То ли гулял с какой-то девчонкой, то ли вкалывал на случайных заработках – Эйре было на это плевать, потому что Рикен остался, и она не долго думая выдавила из себя пару реплик, которые заранее выучила, под одеялом в своей комнате.
– Но зато я могу поехать с тобой.
– Куда же?
– Туда, где я никогда не была.
Его локоть, торчащий в открытом окне машины, сигарета в руке. Она брала с него пример и тоже курила в окно.
Две высокие нефтеналивные цистерны стояли заброшенные на одном из островков в тени моста Сандёбру, в лиственном лесу, которому дали свободно разрастись.
Ржавое железо. Единственное, что сохранилось от сульфитного завода на Сванё, который снесли в 1970-е годы. Рикен знал, через какие щели можно туда проникнуть.
Пустая цистерна, пятьдесят или сто кубических метров замкнутого пространства над их головами. Внутри валялся всякий хлам, бутылки и спальный мешок с матрасом. Они носились кругами, сопровождаемые гулким эхом собственных голосов, пели и вопили как резаные, пока она не упала и не потянула его за собой."
"– Магнус убьет меня, – пробормотал Рикен уже на первом их поцелуе, но они все равно продолжили, несмотря на то что пол под ними был грязным и жестким.
Эхо его голоса до сих пор звучало в ней. Сама она молчала, чтобы не опозориться; побоялась сказать, что для нее это первый раз.
Но он, кажется, и сам понял.
– Ты ведь никому об этом не скажешь? – спросил он после, когда они прощались на дороге из опасения, что Магнус уже может быть дома. – Он должен узнать это от меня. Иначе он меня прибьет.
