И лишь когда преступник был схвачен, она размякла и рассказала мне, что соврала полиции. Ей, конечно, было стыдно, в том числе за то, что она оставила тебя одну, но ты спала, и потом, ты ведь была уже не младенец. Если бы она изменила свои показания, это плохо закончилось бы для Магнуса. Раз ее сын сказал, что он был дома, то так оно и было, она обязана была в это поверить. В конечном счете это не сыграло большой роли. Они ведь все равно арестовали виновного.
И вдруг Унни замерла и выпрямила спину.
– А зачем ты вообще спрашиваешь об этом?
Этим вечером Эйра не поехала сразу домой.
Вместо этого она отправилась в Крамфорс. Припарковалась на своем обычном месте перед полицейским участком и дальше пошла пешком.
Отсюда вдоль речки Крамфорс идти было совсем недалеко. Назвать улицу Хэлльгумсгатан живописной, конечно же, язык не поворачивался, но снять свободную квартирку на денек-другой здесь было можно. Жилищная застройка Крамфорса планировалась еще в шестидесятые годы, когда все верили, что промышленность будет и дальше требовать большое количество рабочей силы.
До недавних пор, пока границы не закрылись, трехэтажные дома были забиты людьми, ищущими убежища от войн и разрухи. В ресторане «Встреча» до сих пор подавали чевапчичи[13] после схлынувшей волны беженцев в позапрошлом году.
Теперь же дома вновь пялились на мир пустыми глазницами окон – ни занавесок, ни цветов на балкончиках.
Оказавшись перед дверью нужного ей подъезда, Эйра посчитала, что отступать уже поздно, и отправила ему сообщение, спрашивая, не спит ли он еще.
Август босиком спустился вниз и открыл ей дверь.
– Прости, что так поздно, – сказала Эйра.
– Ерунда, – отозвался он, – на самом деле я собирался позвонить тебе…
– Правда?
Эйра позволила ему не отвечать. Он был в одних трусах и расстегнутой рубашке. Рубашку она стащила с него, едва они оказались в квартире. Дальше прихожей они не продвинулись – стоящее здесь бюро оказалось в нужное время в нужном месте. Ее руки переплелись с его руками, пока они одновременно возились с ее одеждой.
Вполне вероятно, что свежеиспеченный офицер полиции пытался ей что-то сказать, но она поцелуем заткнула ему рот, проглотила его всего целиком, пресекая всякую попытку произнести проклятые слова.
Забери мои мысли, и меня забери вместе с ними.
Возможность перевести дух и заговорить он получил, только когда они лежали, вытянувшись и все липкие от пота, в постели в душной и убого обставленной комнатушке.
