– От охраны звонили, спросили: «К вам демонстрация. Пускать?»
– Ну, конечно! – подскочила Лизавета. – Так! Внимание! Хрен с ними, с драпировками. Последняя проверка перед запуском. Кирилл, ты готов?
– Да! – слишком бодро для больного отрапортовал юноша с кровати. – Можно спинку чуть опустить? Неудобно очень, шею ломит.
– Потерпишь, – гаркнула Лиза. – Марат, он у нас не слишком ли хорошо выглядит? Подмажь синевы под глазами.
Тощий парень с волосами, стянутыми резинкой в хвост, молча приблизился к постели и стал накладывать кисточкой темный тон на лицо больного.
– Не делай из меня панду, – возмутился Кирилл.
– Будешь капризничать, больше не приглашу, – пригрозила Лизавета, – тоже мне, нашелся Бред Питт!
И только сейчас до меня дошло!
– Он не болен!
Марат заржал, а Лиза фыркнула:
– Кто?
– Мальчик в кровати, – прошептала я.
Лизавета махнула рукой.
– Не до глупостей сейчас. Даша, где вивики?
– В пакете, – чуть слышно ответила я.
– Надо их достать и отдать Лике, – приказала Елизавета, – все помнят свои роли?
– Да, – прозвучал нестройный хор.
Я в полнейшей растерянности пошла за игрушками, взяла пластиковую сумку и налетела на Марата, который вышел в коридор.
– Ну ты даешь! – ухмыльнулся стилист. – «Он не болен»! Разве Лизка свою Буратину к настоящему холерику-дизентерику подпустит? И с реальным инвалидом некрасивая картинка получится. У нас акция, ее снять надо гламурно.
– Проходите, люди добрые, – заголосил из холла чей-то дискант, – не шумите, пожалуйста, бахилки бесплатные нацепите, у нас в лечебнице стерильность соблюдается.
Главврач из глубочайшего уважения и любви к великому артисту Вадиму Полканову разрешил вам снимать, но в клинике больные, им не нужен грохот.
Марат развернулся и исчез, я осталась одна и наблюдала, как орда людей с камерами втекает в гостевую. Можно по-разному относиться к Лизе, мне она с каждым днем нравится все меньше, но нельзя не признать – она гениальный организатор. Лизавета предусмотрела все, не забыла про охранника на входе, поставила в коридоре двух парней, которые преградят доступ любому, кому взбредет в голову проникнуть тайком в другие палаты «клиники».
Я вздохнула и, смешавшись с толпой корреспондентов, поспешила к «несчастному ребенку».
После того как пресса выстроилась полукругом, появился Вадим, одетый с подкупающей простотой. Я еще раз мысленно зааплодировала Лизавете. Браво, дорогая, участнику милосердной акции как-то неприлично облачаться в дорогие, эксклюзивные шмотки.
