На секунду повисло молчание, и я поняла: Елизавета учла все нюансы, тщательно выстроила мизансцену, но забыла незначительную деталь, не поинтересовалась именем настоящего больного ребенка, которому Вадик сейчас от всего щедрого сердца вручает презент. И тут Кирилл решил, что настал его звездный час.
«Инвалид» бодро сел в постели, уставился в камеры и зафонтанировал:
– Меня зовут Кирилл Лагутин. Я мечтаю сняться в главной роли в небольшом фильме, серий на пятьсот. Я очень талантлив! Пригласите меня, пожалуйста!
Вадим остолбенел, журналисты быстро защелкали фотоаппаратами.
Лиза выскочила на середину комнаты:
– Господа, прошу вас проследовать во двор, под навес, там накрыт фуршет.
– У нас вопросы к мальчику! – крикнула девушка в ярко-зеленом платье.
– Вы же видите, ребенок болен, находится под воздействием лекарств, он несет чушь, проявите понимание и сострадание, – нашлась Елизавета.
– Мы хотим мимиков подснять, – загудел парень с камерой и, не дожидаясь разрешения, велел: – Вадим, возьмите игрушки в руки.
– Нет, – заорала Лиза, – никогда!
Но Полканов уже успел взять фигурки.
– Люди, вас ждет угощенье, – надрывалась Елизавета, – селедочка-водочка.
Пресса гурьбой повалила на выход, а я пошла в кухню и снова налетела на рыжего Ваню с ноутбуком, теперь рядом с ним стоял Марат и говорил:
– Заканчивай с этой ерундой. Узнает Нинка, пошлет тебя далеко-далеко.
– И как она поймет? – произнес парень. – Это безопасный маневр.
А я зато теперь в курсе. Во врунья! Мне набрехала, что к матери подалась, мол, та заболела, а сама с подружками в СПА намылилась. Приеду туда и посмотрю на ее хитрую рожу.
– Дурак ты, Ваня, – с укоризной сказал Марат. – Вот тогда Нинка точно скумекает, что ты в ее компе шаришь.
Иван ничего не ответил, он с утроенной скоростью застучал по клавишам. Стилист повернулся ко мне:
– Хоть ты ему объясни! Он очумел от ревности, поселился у своей девчонки в ноуте, каждый ее шаг проверяет, боится, что она от него слиняет! Только хуже будет! Сообразит Нина про слежку и пошлет Ваню со всей своей крестьянской простотой и пролетарской прямотой на три веселые буквы.
– Не стоило забирать тайком у любимой ноутбук, – вздохнула я, – лучше верни его на место, пока она не обнаружила пропажи. Иначе, боюсь, предположения Марата оправдаются.
Иван соизволил оторвать взор от экрана.
– Ничего я не тырил. Это моя машина.
