Кто носится по студии на четвереньках?
– Дашуль, – сказал Федор, – Граф злой, жестокий, он не должен выглядеть щенком. Оцени задачу правильно. Ты воспитана в камере убийцами. Не маши хвостом от восторга. Действуй по Станиславскому.
– Встала на точку, – приказал Гриша.
– Быстрее сделаешь, скорее освободишься, – подала голос Вера.
– Кадр сто девяносто семь дубль пять!
Бамс!
Я зарычала, зашипела, закаркала, понеслась вперед, резко выбрасывая ноги, споткнулась, шлепнулась, вскочила, продолжила бег, снова упала и поползла на животе, издавая страшные звуки, помесь воя и хрипа.
– Снято! – заорал Федя.
– Ну ничего! – смилостивился Гриша. – Не совсем так, как хотелось, но приемлемо. Мне послышалось, или собака пару раз произнесла «кар-кар»?
– Показалось! – быстро проговорила Раиса.
– При озвучке поправим, – пообещали откуда-то из угла, – сделаем из «кар-кар» «хрю-хрю».
Гриша не оценил шутку по достоинству.
– Мне надо «гав-гав», злобный овчарий рык, ротвейлерский бас, лай Баскервилей!
– Не волнуйся, – успокоили режиссера из темноты.
– Исполним любой каприз на твой вкус.
– Можно переодеваться? – обрадовалась я.
– Куда! Стоять! – возмутился Григорий. – А прыжок? С крыши одного здания на другое? Смерть Графа!
Я замахала руками.
– С ума сошли? Спасибо! Мне еще жить хочется! Снимайте Степана! Не собираюсь закончить свои дни в шкуре Бобика, который скачет по крышам домов!
– За трюк больше платят, – попыталась стимулировать меня Зоя. – И еды вдвойне положено.
– Извините, но я не хочу лежать в гробу, сжимая в объятиях два пакета собачьего корма, – вспылила я.
– Сильно сомневаюсь, что на том свете мне пригодится «лакомый обед с овощами», да и деньги там некуда тратить. Поэтому я отказываюсь.
– Дашуль! Обратной дороги нет, – сурово произнес Федор. – Тебя Графом теперь не заменить, зритель увидит разницу. Назвалась водкой, лейся в горло. Ну, цыпа, еще несколько усилий – и конец. Сериал получится супер, мы захапаем «Тэфи». Наденешь на церемонию красивое платье! Попадешь в прессу.
– Мне предстоит свалиться в пропасть между семиэтажными домами, – напомнила я. – То, что соскребут с асфальта, похоронят в закрытом гробике. Даже если на его крышке напишут: «Она играла в кинушке, которая получила «Оскар», и прибьют сверху платье от Шанель вкупе со стокилограммовым мешком собачьих сухарей и конвертиком с миллионом долларов, меня это не утешит.
На секунду в студии воцарилась тишина, затем съемочная бригада в едином порыве захохотала.
