Мышка для серцееда

— Это всё? — на всякий случай уточняю, потому что руки уже чешутся притянуть ее к себе.

Вообще поехал на ней. Сам себя не узнаю порой. Мне важно, чтобы она была рядом. Желательно всегда.

— Всё.

Три буквы — и я снова впечатываю мышку в свою грудь, за которой тяжело бухает сердце. А я уж думал, что оно еще три года назад сдохло. Нет, отмерло.

— Вот и отлично. И никаких веников- напоминаю.

До сих пор ведет от этого придурка. Нарисовался с букетом — фиг сотрешь. Хотя, даже не имея видов на Карину, я бы все равно не подпустил этого идиота к ней.

Карина фыркает.

— Домой или где-нибудь посидим?

— Может, не сегодня? Ты все-таки после игры, — робко бубнит мышка, уткнувшись в мою толстовку.

Не сдерживаю улыбки.

— А ты с пар-то отпросилась?

Кивок. А до меня начинает доходит усталость. Ноги гудят, и я мысленно соглашаюсь с тем, что сегодня я не ходок.

— Ладно, давай в другой раз сходим кофе, хоть попьем без обливаний рубашки.

Не скрываюсь перед другими студентами, вывожу Карину на улицу, и мы идем к машине.

— Рус, — окликает меня Виталик, — гони ключи от машины.

У меня вытягивается лицо.

— С какого хрена?

— Желание, — скалится друг.

Блин, а я уже и забыл.

— Твое желание — моя тачка? Не борзо ли?

— Ой, да я ее не прокормлю на постоянке. А вот неделю. Меняемся? Или заднюю дашь?

Ржет, придурок, а мне хочется ему подзатыльник влепить. И я уже замечаю косые взгляды Карины.

— А за что желание?

— Да поспорили, что он тебя на свидание пригласит.

Вот дура-а-а-а-а-ак!

Глава 23

Пригвождаю друга к асфальту, да он и сам уже понимает, что ляпнул не то. Но что уж теперь, придется расхлебывать.

Тело Карины деревенеет на глазах. Мила тоже только и делает, что переводит взгляд между нами тремя.

Так…промедление подобно смерти. Хватаю ключи от Виталиной тачки, сую ему свои. Запихиваю Карину на переднее сиденье и блокирую замки.

— Поспорил, значит? — сипло выдавливает мышка.

А у меня внутри неприятно скребет от ее тона.

— Послушай меня, перед тем как придумаешь непонятно что и четвертуешь меня в своей голове.

Карина удивленно вздергивает бровь, стискивая кулаки. Боковым зрением замечаю, что моя тачка все еще стоит на парковке. А он-то что медлит?

Делаю глубокий вдох.

— Спор действительно был. Но там больше детство в заднице было.

Не отвожу взгляда от лица мышки, чтобы она видела, что не вру.

— Дальше.

Твердость в голосе заставляет усмехнуться. А мышка умеет быть жесткой.

— Да ничего.