Мышка для Тимура

Момент истины, да?

Как он быстро и, главное, неожиданно наступил…

— Не знаешь, да? — тихо и очень серьезно говорит Тимур, — мы только спим? Да?

— Я… — сглатываю, пытаясь переборот внезапную сухость во рту, — я… Мы же не разговаривали про это…

— А для тебя, значит, нормально, спать с мужчиной и не принимать это всерьез?

А это к вопросу о количестве мужчин в моей жизни… Дура Вика… Вот тебе и ответочка за браваду идиотскую…

— Нет, ненормально, — спокойно отвечаю ему, невольно пытаясь отстраниться, упираюсь в широченные плечи.

Голые. Тимур не надел рубашку, и сейчас его горячая кожа волнует, будит внутри то, что, казалось бы, уже неплохо напиталось после наших интенсивных постельных упражнений. Но сейчас ощущение странное: одновременно важности происходящего, потому что выяснение отношений между двумя людьми — это всегда важно… И жажды. Первобытной и жутковатой, когда сложно себя контролировать, когда хочется теснее прижаться, вдохнуть запах его возбуждения. Оно есть, это возбуждение. Для Тимура тоже наша близость просто так не проходит… И сдерживается он исключительно из-за серьезности разговора.

Эта двоякость нашего положения, то, что ощущаем мы оба и одновременно, то, как чувствуем друг друга, два, казалось бы, абсолютно чужих человека, малознакомых… Именно это выносит. И пугает очень. Я такого никогда не ощущала. У меня нет названия происходящему, нет адекватного объяснения… Только растерянность, когда происходит нечто настолько странное и непредсказуемое, что подготовиться, спрогнозировать — нереально.

И потому я усугубляю. Ныряю головой в омут. Раз непонятная ситуация, лучший выход — честность. Во всем.

— У меня… очень мало опыта. У меня только один парень был… Давно… После школы сразу. Несколько месяцев. И все.

Тимур молчит, никак не реагируя на мою эмоциональную обнаженку, только пальцы жестче по предплечьям.

— У меня… У меня никогда не было никого… — слова даются ему с таким же трудом, как и мне. Он тоже эмоционально обнажен сейчас. Я чувствую.

И впитываю это всей кожей, всем своим существом. — Никого… Похожего на тебя. Понимаешь?

Киваю. Понимаю. Наверно.

Это так странно. Так… Непонятно и важно, то, что сейчас происходит.

Сердце стучит, выламывает грудную клетку, во рту сохнет. А глаза Тимура, серьезные, темные, затягивают. Не вынырнуть, не выбраться, не отвести взгляд.

— Я… Не хочу все разрушить. И боюсь, что…"

"— Не бойся, — торопливо шепчу я, уже не упираюсь ладонями в его грудь, нет.