Может, кто-то, кроме могильщиков, подойдет к моему гробу и пожалеет меня, такую красавицу, и даже уронит одинокую скупую слезу…
От представленной картины я сама чуть было не заплакала, жалея себя и свою будущую кончину. Хорошо, что длилось это недолго. Ровно до того момента, когда раздался звонок в дверь, возвещающий о прибытии курьера из ресторана. Я, конечно же, точно знала, что это он, потому как за последние полтора года в эту дверь не звонил никто, кроме того самого курьера. Да еще изредка Петра, компаньона по фирме, и еще реже — Максима, моего бывшего жениха, а ныне как-бы друга.
Но это бывало изредка и всегда по предварительному звонку.
2.
— Екатерина Андреевна, не могли бы вы подъехать сегодня в отдел? — звонок следователя, ведущего дело о гибели моих родителей, застал на пороге квартиры в тот момент, когда я все же решилась сходить за продуктами в ближайший супермаркет.
— А что случилось? Вроде бы дело закрыли? — я не совсем понимала, зачем понадобилась следователю Мелехову, который не объявлялся уже больше года.
— Ну понимаете, появились новые обстоятельства в деле… В общем, это не телефонный разговор.
— Хорошо, я поняла. Через полчаса подъеду, нормально? — в магазин можно и позже заехать. Сейчас гораздо важнее узнать, что же за новые обстоятельства могли появиться у следствия спустя столько времени.
Вскоре я уже входила в знакомый до боли кабинет с обшарпанными стенами и дырявым, будто мышами погрызенным, линолеумом. Не изменилось ровным счетом ничего с моего последнего посещения, кроме разве что пейзажа за окном.
Тогда — голые заснеженные ветви рябины и серое небо, сейчас — пушистые зеленые ветки тычутся в приоткрытую форточку душного, наполненного солнечным светом кабинета. Конец лета, но погода пока еще радует горожан теплыми денечками, позволяющими вдоволь насладиться поздними сумерками и безоблачным небом.
Игорь Викторович, вполне себе упитанный розовощекий мужчина без определенного возраста, склонился над бумагами, то ли заполняя очередной отчет, то ли от скуки рисуя каких-нибудь чертиков.
По крайней мере, когда я после стука вошла в кабинет, папка была срочно захлопнута и убрана в стол.
— Катерина Андреевна, вы же понимаете, что я не просто так вас вызвал. Дело в том, что к нам поступили сведения, будто-бы машина ваших родителей все-таки была повреждена. Вернее, мы и раньше это знали, но за неимением подозреваемых… В общем, вы понимаете…
— Да, — довольно резко ответила я, — понимаю. Что-то изменилось с тех пор?"
"— Изменилось.
