На все это ушло часа три, не меньше, я так ничего не решила, но, когда Женька вспоминала о произволе милиции и начинала гневаться, я спокойно и даже ласково напоминала, что всем нам свойственно ошибаться, и милиции в том числе, дело это житейское, и не стоит принимать его близко к сердцу. Женька подозрительно на меня поглядывала, но мысль написать разгромную статью вроде бы оставила, по крайней мере, не села за нее немедленно, как это свойственно ее характеру, а решила для начала поехать к Вадиму и вывести его на чистую воду.
— Ты подумай, какие мужики пошли, — качала она головой по дороге в его офис. — Никому верить нельзя. Ведь я была готова поклясться, что он влюбился с первого взгляда… ну, может, со второго… и что? Выходит, все это притворство чистой воды. И никакой тебе любви и замужества в перспективе, а сплошные хитрости.
— Он тебе вопросы задавал?
— Само собой, где родители, чем занимаюсь, какое шампанское мне нравится…
— А по делу? Про Трусова что-нибудь спрашивал?
— Нет. Правда, мы целый час выявляли общих знакомых.
Теперь-то ясно, для чего ему это понадобилось. — И многих выявили?
— Многих. Но я его не порадовала. Ни об Инге, ни о ее брате ни словечка не сказала."
"Мы покинули такси и через минуту вошли в офис Николаева. Здесь нас ждало разочарование: господин Николаев на работу не явился, возможно, будет после обеда. Не оказалось его и дома. Женька поначалу разозлилась, но, кое-что вспомнив, махнула рукой:
— Он мне должен позвонить часов в шесть, авось объявится.
Мы простились до шести часов и разъехались по домам. В гостиной я обнаружила супруга, который спал на полу по причине жары, сунув под голову подушку с дивана. Спал так сладко, что я не решилась его будить, прошла на цыпочках и устроилась в кресле с намерением обдумать сложившуюся ситуацию, я имею в виду ситуацию с Вадимом, но вместо этого задремала: ночь выдалась не из легких, и моим нервам требовалась передышка.
Из состояния сладкой дремы меня вывел телефон. Я кинулась в прихожую, чтобы поскорее снять трубку, пока настойчивые звонки не разбудили Романа Андреевича.
— Слушаю, — сказала я, а женский голос на том конце провода спросил:
— Кто вы? — Вот те раз, интересный вопрос.
— Я? — Ничего более толкового в тот момент я произнести не могла, а женщина опять спросила:
— Почему вас интересует убийство?
— О господи, — пролепетала я. — Вы Инга? Пожалуйста, поговорите со мной. Что с Лелькой, где ребенок?
— С ребенком все в порядке.
