На грани

Подхожу к бару, за стойкой стоит сам Артём.

– Ты чего профессию сменил?

– Иди на х*й! Эти две еба*тые бармена споили. Парень только три дня работает, теперь увольнять к чертовой бабушке. Забирай нахрен их отсюда! – Темыч злой, чуть ли не огнем дышит. Не сдерживаясь, смеюсь в голос. Оху*ть девки развлекаются.

– Не закипай, сейчас заберу.

– Да ты лицо попроще сделай, а то народ распугаешь, – продолжая улыбаться, отхожу от стойки. Не хочу, чтобы Нестерова заметила меня раньше времени. А то еще пару часов придется ее искать.

Удерет же, сверкая пятками.

Жду, пока закончится конкурс. В это время подходит Волков.

– Там Артем рвет и мечет. Они его бармена споили в хлам, – делюсь с Игорем. Его тоже пробивает на смех.

– Теперь понятно, почему он сам за стойкой стоит. Еще и с таким лицом, – улыбка Тёмыча, разливающего напитки посетителям, была больше похожа на оскал.

– Ой, и выслушаю я от него за дебош Ники с Ксюшей, – Артём так просто не успокоится. Припомнит мне потом это и не раз.

– А чего сам их не увел?

– Нет, спасибо.

Мне разрисованной тачки сегодня хватило. Одна Ксюша чего стоит. А вот если эти две вместе отрываются, то тушите свет. Я еще со времен их студенчества помню, как общага на ушах стояла еще неделю после их набега. Эти две фурии умеют развлекаться, как никто другой.

– То есть ты решил это действо и возможные последствия разделить со мной?

– Ну, знаешь, меня еще в детстве учили делиться с ближним.

– Что Фролову не позвонил?

– На рыбалке он. С Сашкой и Вадимом.

Да и выслушивать моральные нотации от Дмитрия мне как-то не «улыбается».

– А от меня «улыбается»?

– А ты их не будешь читать. У самого рыльце в пушку. Пошел я, пора кое-кому жару задать, – отхожу вглубь зала, оставляя скрипящего зубами Волкова одного. Не нравится Игорьку, что я в курсе его шашней с Фроловой. Вижу, как Ксюша спускается со сцены с Никой. Пробираюсь вперед сквозь толпу.

Ксюша первая замечает меня и тут же делает шаг назад, почти прячась за спиной Ники. Нет, дорогая, это тебе не поможет.

– Твою ж мать! – восклицает Ксюша, прекрасно понимая, что ее ждет.

– Попалась птичка, – произношу с улыбкой, растягивая удовольствие от одного ее растерянного вида. Но тут эта сумасшедшая выдает, обращаясь к Фроловой.

– Ника, прикрой, – и со всех ног бросается к выходу. Ну уж нет, на таких каблучищах ты точно от меня не убежишь.

– Стоять, дура! – догоняю ее и, перекидывая через плечо, выношу из зала, отвесив смачный шлепок по ее пятой точке.