На изломе алого

Меня убедили, что это мясо невозможно испортить, если дать ему время приготовиться. Я мучаю его уже час, и паста готова, так что ты вовремя проснулась. Думаю, мне даже не будет стыдно. Тебе нужно поесть, Аля, ты совершенно точно голодна.

– Да, – снова согласилась Сашка, – голодна, – и посмотрела серьезно в синие глаза.

Признания не прозвучало, но в доме они находились одни, и оба задержали дыхание. Они слишком долго были друг без друга, чтобы не почувствовать напряжения, что сейчас искрило между ними.

Пусть на время, но запреты пали, и Сашка стала настоящей.

Игнат купил не только еду. Он привез для девушки пару футболок, зубную щетку, расческу и белье. То, что первым пришло на ум. Он очень торопился вернуться обратно в дом, и так хотел, чтобы его Альке было комфортно.

– Это тебе, надень, – показал ей подарок – дорогое белье, которого у Сашки никогда не было, но она отвела руку.

– Нет, – ответила, – это не для меня, Пух. Я хочу, чтобы ты помнил, что я, это я.

Сашка стояла вплотную к Игнату, он прижимал ее к себе, и вдыхала теплый аромат его кожи.

– Алька, – он коснулся губами мягких волос на виске, улыбаясь. – Глупая. Я всегда помню, что ты одна. Только ты. Других никогда не существовало для меня.

– Перестань, Пух, – кажется, ему удалось ее смутить. Нежные щеки порозовели.

– Тогда поцелуй меня, иначе я снова наговорю тебе разного…

Она поцеловала. Обхватила лицо ладонями, привстала на носочки, прижалась телом и поцеловала так крепко и с такой тоской, как только могла и как чувствовала.

– Скажи мне, Алый! – не сдержал рваного вдоха Игнат. – Скажи не губами, я хочу услышать!

– Лучше телом. Я скажу тебе телом.

Она спускалась по нему, целуя плечи, грудь, живот… скользила ладонями по упругим мышцам, напитываясь от него теплом. Не могла, не хотела отпустить и на шаг. Он угадал: она была голодна. Они оба были голодны и больше не собирались ждать.

– Алька, ты сошла с ума, – выдохнул Игнат, когда губы скользнули ниже, и он понял, на что она для него готова.

Поднял Сашку к себе, чтобы заглянуть в лицо. Провел пальцем по щеке, запоминая ее такую – едва проснувшуюся, мягкую, пьяную от его близости, открытую для него. С блестящим взглядом серых красивых глаз, в которых горело желание.

– Да. Я хочу тебя. Здесь. Сейчас. Пожалуйста… – она погладила его затылок и поцеловала в ключицу, не способная не касаться его, не чувствовать, не обнимать. – Ты – все, что мне нужно, Пух.