На изломе алого

Вскинув голову к небу, передал кожаный портфель водителю и подставил гладкие ладони крупным каплям, разбивающимся о горячий бетон.

Слепой дождь. Надо же. Впервые за столько лет. Мужчина верил в приметы, а это означало, что ему определенно везет. Он улыбнулся, чувствуя подъем в груди. Вот если бы еще увидеть радугу, считай, точно оседлал удачу. Но радуги не было, а дождь, начавшись, внезапно прекратился, оставив прозрачные кляксы на белоснежной рубашке и носках его глянцевых туфель.

Геннадий Шкуратов отряхнул ладони и направился к машине.

– Поехали!

Генка Шкуратов с детства не любил людей. А за что их любить? Глупые, мелочные, ограниченные создания, не понимающие собственной ничтожности. Послушное стадо, созданное природой для того, чтобы обслуживать избранную касту везунчиков. Об этом открытым текстом говорилось в учебниках истории, это доказывал его родной совхоз «Дружба», в котором ему повезло родиться сыном председателя, этому его учила идеология советского человека, нацеленная на вечное перевыполнение плана любой ценой.

И все бы ничего, но в это простом, но великом замысле оставалась прослойка людей, на примере которых природа с легкостью доказывала, что не все так просто в ее программе.

Тонкая натура эстета в Геннадии чувствовала их исключительность, как слух музыканта различал в какофонии звуков верно звучащие ноты. Истинные таланты. Гении. Самородки, порой проступившие сквозь грязь не благодаря обществу, а вопреки. Они заставляли его поклоняться им и ненавидеть. Чувствовать ущербность человека, способного видеть красоту особым взглядом, но не способным ее создавать.

Греть душу трепетом восхищения и сгорать желчью от зависти.

За что такая несправедливость к тому, кого всегда тянуло к прекрасному? Почему? Дать ему зрение, и не дать искры.

Посредственно рисовал, посредственно играл на пианино, посредственно пел. Не серость, но и не алмаз. Так, шероховатый янтарь не пойми какого сорта.

И все-таки в нем жил талант, хотя он и не сразу его распознал. Генка Шкуратов умел в один щелчок пальцев располагать к себе людей.

Там, где другим требовались усилия, ему с легкостью открывались двери и души. Что вы говорите? Завоевать доверие? Да это же проще простого!

Открытое симпатичное лицо с крупными чертами. Большие голубые глаза, высокий лоб, четкая речь. Он умел делать так, что его замечали. Становиться вдруг особенным не за какие-либо заслуги, а просто так. Смотреть в глаза и получать отклик. Плести собственную историю по-своему неординарного человека.