На краю неба

А будешь баловаться, Катюха, намажу тебя зеленкой. Оставлю на спине свой автограф. И не только на спине. А зеленка не маркер, не смоется.

Катя приехала к родителям на следующий день после занятий, порадовавшись, что отца еще нет дома. Собиралась поговорить с матерью наедине.

— Мамулечка, привет. — Нашла мать в гостиной. Она сидела на диване, смотрела телевизор и пила кофе.

— Привет, гуляка.

— Ох, не говори. Праздник получился что надо. Шампанское было игристое, а конфеты сладкие, все как положено. — Катя бросила куртку и сумку в кресло, словно освобождаясь от дополнительного груза, который помешает ей говорить откровенно, и присела рядом с матерью.

Вздохнула, узнав ее пытливый взгляд: увильнуть не удастся. — Ну, в общем… мы с Димой… — коряво начала, запнувшись на самом главном, — в общем, мы с Димой, — повторила увереннее, поставив точку.

Понятно. Вы с Димой.

— Угу. — Забрала у мамы из рук чашку и сделала большой глоток кофе. В горле пересохло.

— Как хорошо. Наконец-то. Поговорили?

— Было дело.

Между делом, — покраснела дочь.

Юлия понимающе усмехнулась. Катя поставила чашку на столик и прижалась к материнскому плечу.

— Мамуля, ты у меня самая лучшая, самая-самая.

— Вы только аккуратно, хорошо?

— Не беспокойся, все нормально. Я таблетки пью. Потом покажу, какие.

— Ладно.

— Только это… — Катя отстранилась и заглянула матери в лицо, — давай пока не будем папе говорить, что все уже случилось. Не хочу, чтобы его схватил инфаркт. Мы потом придумаем какую-нибудь другую дату для лишения меня девственности.

Путь Крапивин побудет в глазах Дениса Алексеевича цивилизованным человеком. Будто он со мной пару месяцев просто за ручку ходил.

— Я думаю, с отцом не стоит обсуждать такие вопросы, — рассмеялась Юлия Сергеевна. — Встречаетесь и встречайтесь…

— Да. Это я и хотела сказать.

— Ты у нас сегодня останешься?

— Конечно. Мне кое-какие вещи собрать надо. Что за вопрос?

— Я подумала, что ты теперь совсем от нас съедешь.

— Зачем? Мне и так хорошо.

Буду ночевать у себя время от времени, или у Димки.

— Совсем моя девочка выросла, совсем… — Юлия прижала дочь к себе. — Поживи еще с нами хоть чуть-чуть еще, а то потом все равно выскочишь как птенчик из гнезда… и упорхнешь… все равно упорхнешь… — Глаза Юлии Сергеевны влажно блеснули.

— Мама, ты что! Ты плакать, что ли, собралась?

— Не знаю.

— Тоже мне, нашла из-за чего горевать.

— Я не горюю. Это все равно когда-нибудь случилось бы. Это должно случиться.