На краю неба

Но мы ж на радостях после экзамена не нажрались. Все. Позвони, как ехать соберешься.

— Хорошо. Если что, вытолкай его, пусть домой идет…

— Все, Вероника! Пока! — отрывисто бросила Катя, окончательно разозлившись. — У меня, вообще-то, дела! — крикнула на всю квартиру.

Вот что теперь делать? Сколько этот свинтус будет отсыпаться в ее кровати? Все планы коту под хвост! Сиди и карауль его теперь!

Но беспокоили не только порушенные планы, а то, как она перед Крапивиным будет объясняться, если тот вдруг надумает нагрянуть в гости и застанет такую картину.

Последние недели для них без того были очень напряженными. У нее экзамены, а Дима постоянно то в разъездах, то на каких-нибудь мероприятиях. Беспокоить его и спрашивать, приедет ли, нет смысла. Когда Крапивин занят, с ним невозможно разговаривать. Какой толк звонить и слышать в ответ «Я тебе перезвоню».

Звонку в домофон Катя обрадовалась примерно так же, как радуется жертва своему палачу. А вот и контрольный выстрел в ее уставшую голову. Вероника никак не доберется к ней за такое короткое время, около часа всего прошло с их разговора.

Это точно Крапивин.

— Привет. — Быстро и тепло он поцеловал ее в губы и начал расстегивать пальто.

— А ты почему не позвонил? — спросила Катя, тут же придумывая, с чего начать. Но ничего путного на ум не приходило. Ситуация дебильная. На первый взгляд ничего страшного, но Дима… Дима этого может не понять.

— А что? Что такое?

— Ничего страшного. Дима, ты только не злись, — аккуратно начала, испытывая ощущение, будто кто-то связывает ей внутренности в тугие узелки.

— Почему я должен злиться? Ты что-то натворила, Катрин?

— Нет, конечно.

Раздался грохот разбитого стекла. В такой тишине он прозвучал очень ясно, отпираться бесполезно.

— Ты не одна? — нахмурился Дмитрий.

— Да как тебе сказать…

— Ответ должен быть однозначным, как мне кажется. — Насторожило не то, что Катя была не одна, а ее странное замешательство.

Выдержав короткую паузу, Крапивин сунул руки в карманы пальто и пошел по квартире.

Но даже не успел войти в гостиную. Что-то снова загремело в спальне, и он распахнул белые двустворчатые двери.

— Ох, какой сюрприз, — протянул и шагнул за порог. — А что это с ним? Утомился? — подошел к кровати.

— Он пьян. В стельку. Идиот, — со злостью выдавила сквозь зубы Шаурина и поставила рамку с фотографией брата на прикроватную тумбочку. К счастью, рамка была целая, а вот светильник, который Никита смахнул, разбился вдребезги.

— Везет же.