На краю неба

— Я соскучился, хочу тебя видеть.

— Дима, я два дня с кровати не встаю, сама на себя в зеркало не могу смотреть, не то что тебе показываться. Вот приду в себя, потом будешь смотреть на меня сколько душе угодно. Потерпи пять дней, — усмехнулась.

— Угу, — хмыкнул, зная, что эти пять дней могли растянуться еще на две недели. — Не заставляй меня нервничать, я и так переживаю.

— Не переживай.

— И вообще, хватит заниматься самолечением, врача вызови, три дня температура не спадает.

— Да что со мной будет, Дима? Это просто сезонная простуда.

Поваляюсь в кровати еще пару дней, и все. Врач мне выпишет то же самое, что и мама в меня впихивает.

— Сезонная простуда. Мало ли… Сейчас вирусов всяких полно.

— Дима, твои нотации лучше, чем таблетки, я прям уже вся выздоровела с ног до головы.

— Тебе придется выздороветь за четыре дня, иначе я приеду и затолкаю тебя в клинику на комплексное обследование.

— И ждет меня кровопускание.

— Или кровопускание, или ремень. Одно из двух.

— О, я вон тот хочу, рыжий, из телячьей кожи, мягкий, есть у тебя такой.

— Катя, не зли меня. Я не шучу. Это не повод для шуток.

— Ладно, я завтра выздоровлю, обещаю. Хотя, нет. Ты, как узнал, что я заболела, звонишь мне по восемь раз в день. Дальше буду болеть. Если повезет, то и приедешь ко мне пораньше. Или мне для этого умереть надо?

— Катя!

— Ладно, шучу.

— Я позвоню еще.

— Пока, Димочка, целую. — Положила трубку.

Прощание вышло сухим, безвкусным и бесцветным. Как мел. Так всегда случалось после долгой разлуки.

Три недели без Димы — и Катя не узнавала сама себя. Из разговоров исчезала интимность, пропадала нежность. Как будто все было хорошо, но словно ничего и не было. Реже звучало «мы», чаще говорили о каких-то своих делах. Явственней чувствовался барьер, точно находились они на разных берегах одной реки и каждый жил сам по себе — только собственными интересами. Радовался своим радостям и грустил о своих печалях. Тонкое ощущение единения душ все глубже уходило под ворох мыслей, изломанных одиночеством, покрывалось налетом раздражения, присыпалось пеплом ревности. Ломалось болью и неудовлетворением."

"Катя нервничала без Димы, тосковала. Злилась. Особенно сейчас, когда самочувствие оставляло желать лучшего. Очень хотелось, чтобы он был рядом. Позаботился, побеспокоился, посидел около нее. Даже поругал. Тепло и ласка лучше всяких таблеток. Так хотелось чувствовать его. Обнять Димку, прижаться крепко-крепко.