Все вокруг было подернуто дымкой тумана. Она хорошо запомнила лишь то, чтобежала, не обращая внимания на лужи, к главному корпусу больницы. И боли тоже не чувствовала.
Кирилла она увидела, едва только распахнула дверь. Он сидел на лавочке в приемном отделении, привалившись к стене. Голова его была перевязана, на лице – синяки и ссадины, но самым страшным казались в этот момент его глаза – в них застыл безмолвный ужас: как тонкий лед на озере с мертвой водой.
Видя мать, Кирилл встал. Его слегка покачивало. И не сказать, что взрослый самостоятельный парень – запуганный ребенок.
"
"– Что случилось? Говори мне, что случилось, – стала трясти его за ворот Алла, не в силах больше сдерживаться. Нет, она не плакала, потому что слезы куда-то пропали, но чувства одолевали ее такие страшные, что иногда она переставала себя контролировать.
– Что с Антоном?! Что ты с ним сделал? – кричала она. – Где он?
А Кирилл молча смотрел на нее, не делая ни малейших попыток высвободиться, и губы его едва заметно дрожали.
– Вы его так не трясите, – посоветовала проходившая мимо женщина в белом халате.
– Сотрясение, как-никак, – кинула она выразительный взгляд на перевязанную голову молодого человека. – Если ищите родственника – то он в реанимации. Сама звонила, спрашивала, – очень меня уж ваш сыночек достал.
Алла все же отпустила Кирилла, вновь пытаясь взять себя в руки.
– И раз уж состояние тяжелое, просите дежурного врача, чтобы пустил в отделение, – от души посоветовала медсестра. – Если попрощаться хотите.
Это были самые страшные слова в ее жизни.
Но с сыном Алла прощаться не собиралась.
– Где отделение реанимации? – только и спросила она.
– На первом этаже, вам налево, а потом прямо…
Договорить женщина в белом халате не успела. Адольская, схватив Кирилла за руку, быстрым уверенным шагом направилась по указанному направлению. И лицо ее было бледным и решительным.
– Даже спасибо не скажут, – покачала головой медик.
Больничные темно-зеленые стены давили, потолок грозился вот-вот упасть на голову, погребя под собой и тоннами дурных мыслей, пахло фенолом – сильным антисептиком.
Невидимый пугающий дух больницы грозился вот-вот сломать и здоровых людей, и какой-то момент Алла вдруг подумала почти отрешенно, что, наверное, отдала бы многое – или все, чтобы с Антоном ничего не случилось, чтобы сейчас он не находился в этом страшном месте, воздух в котором насквозь пропитался лекарствами.
Если выживет – она для него все сделает.
Хочет жить с этой девчонкой – пусть живет.
