– Зачем ты это сделал, идиот, – говорила она по телефону. – Ты на что надеешься? Я тебе тысячу раз говорила, ничего серьезного между нами не будет. Боже, ну ты меня и насмешил. Шутник.
– Давай, попробуем быть вместе, – попросил Кирилл. Но получил лишь жесткий отказ. И новую порцию смеха.
А после звонила Дина и плакала в телефон, просила вернуться, клятвенно обещала, что все забудет, кричала, что станет лучше – ради него и что будет любить его так, как никто не любил."
"Кирилл отвечал ей коротко и грубо.
А после разговора поймал себя на мысли, что с бывшей невестой ведет себя не лучше, чем Алина – с ним.
После всех этих разговоров он, поддавшись эмоциям, не выдержал, позвонил ненавистному брату, приехавшему на время в город, и наорал на него, обвиняя во всем, потому что сил сдерживаться не было. А тот Кирилла просто послал.
Было обидно, горько, больно. Кирилл отлично понимал, что его поведение – детское, безвольное, и от этого становилось еще более мерзко. В какой-то момент он даже стал задаваться вопросом: отчего он так любит Алину? За что? Почему, когда он почти забыл о своей детской любви, она вновь появилась в его жизни?
Кирилл вдруг решил, что, наверное, ему пора к психотерапевту.
И даже записался к нему.
Только к нему он так и не попал, потому что на следующее утро (как раз тогда, когда Антон вернулся со свадьбы) к Кириллу неожиданно приехала нетрезвая Алина. Она стояла за порогом: красивая и несчастная, в коротком, соблазнительно задравшемся платье, с карминовыми губами и странно горящим взглядом.
Где она была и что делала, он не знал. А она не говорила. Молча зашла в его квартиру, не снимая туфель.
– Ты пьяна? – спросил Кирилл.
Но Алина ничего не ответила. Подошла близко – так, что в полутемной комнате стали видны ее зрачки под густыми ресницами, и схватила его за предплечья.
– Я не хочу так, – прошептала она. И первой поцеловала его – с неожиданной жадностью, до крови кусая губы. От нее пахло алкоголем и сигаретным дымом, терпкими духами и чем-то своим, особенным, родным.
Целуя ее в ответ и позволяя делать себе больно, Кирилл забыл обо всем на свете.
Ему казалось, будто он целовал луну – светящую по-зимнему сдержанно, холодную, но прекрасную. Она не давала тепла – она лишь забирала его. Но Кирилл был согласен и на это.
Срывая с него одежду, Алина толкнула его на кровать. Тряхнула волосами и, изогнув спину, как дикая кошка, нависла над ним – как над добычей.
