Склонила голову, касаясь прядями волос его плеч, проложила дорожку неожиданно ласковых поцелуев от ключицы к губам и потерлась носом об его нос.
– Я люблю тебя, – прошептал Кирилл, обнимая ее так крепко, как мог. Ладони легко скользили по обнаженной загорелой коже.
Алина не ответила ничего – снова поцеловала его в ноющие губы, снова укусила и сама же зализала рану.
А потом назвала именем брата, шепча на ухо, как заклинание: «Антон, Антон, Антон», но обнимая при этом за плечи Кирилла. Но его так тянуло к ней, что он, даже слыша чужое имя, не смог ее оттолкнуть, ненавидя себя за слабость и наслаждаясь близостью той, которая украла его чувства.
Они уснули, и во сне Кирилл видел, как его отражение в большом круглом зеркале трескается и с грохотом падает на пол.
Проснувшись вечером, Тропинин сидел на краю кровати, пытаясь понять, что с ним происходит и как он должен реагировать на все это, Алина села к нему на колени, положив руки на плечи, и сказала, гладя по волосам:
– Сделай такую же прическу, как у него.
И набей такие же тату. Хочу, чтобы ты был еще больше на него похож.
Кажется, это было той самой точкой невозврата.
Кирилл ненавидел Антона. Ненавидел себя.
За то, что он был его копией, а не наоборот.
Все всегда считали Антона успешнее: он лучше учился, он был выше, он был сильнее, он успешно занимался плаванием, он всегда знал, чего хочет, он стал знаменитым. И его, именно его, выбрала Алина. А он, Кирилл, всегда оставался на втором месте, где-то в тени.
Всю жизнь он пытался выбраться из этой тени.
Перестать быть отражением чужого сердца.
Но ему до сих пор говорили, что он удивительно похож «на того рок-музыканта из крутой группы», и он ужасно злился. Не Кей похож на него, а он – на Кея. Это выводило из себя.
Единственное, где он затмил брата, так это в глазах матери. Кирилл с детства точно понимал, что она хочет от сыновей, и старался быть для нее самым лучшим, даже если ему все это ужасно не нравилось. Например, как помолвка с Диной. Он согласился на нее только ради матери.
А теперь и ее разочаровал.
– Зачем тебе это? – спросил Кирилл безжизненно.
– Я хочу его.
После слов Алины Кирилл дернулся, оделся и молча ушел прочь из собственной квартиры. Он направился в бар, выпил лишнего и отчего-то решил, что должен прямо сейчас, немедленно, увидеться с Антоном.
Сонный отец, которому он позвонил ночью, сказал, что брат находится на свадьбе – на втором ее дне, и даже дал название клуба, в котором веселился Антон.
