На линии огня

И это правда, Саша.

— Хорошо! Продолжай, пожалуйста.

— А потом появился ты. Зашел в кафе в дождливый воскресный вечер. Пил водку, ужинал. Стал приходить каждый день. Затем инцидент с солдатами. Злополучная поездка в Крежнов, ну и прошедшая ночь, лучшая ночь в моей жизни… впрочем, об этом я уже говорила. Вот и все! Мама первой узнала, что я полюбила тебя, пыталась отговорить, но разве это возможно? Она сдалась. Как сдалась и я. Ты изменил меня.

— С пани Марией я тоже вчера имел довольно долгий разговор, — сказал Александр.

— Да? Почему ты не сказал мне об этом раньше?

— А зачем? В конце концов она махнула на все рукой. Решила: как будет, так и будет!

— Скажи, Саша, а нам действительно могут не разрешить быть вместе?

— Могут, Злата. Но я буду драться за тебя, за наше счастье, до конца.

— Но почему? Что такого в том, что ты русский, а я чешка? Мы любим друг друга, желаем быть вместе. Почему кто-то может помешать нам?

— Я бы тоже хотел иметь ответ на этот вопрос.

Злата вздохнула:

— Права мама, будь что будет. Ну, а теперь твоя очередь.

— Ты позволишь мне покурить?

— Да, давай вставать. Продолжим разговор на кухне. Но обещай, что будешь искренен, как я.

— Обещаю.

— Полотенце я тебе в ванную принесу. Или ты будешь стесняться меня?

— Не буду.

— А я буду! Но женщина и должна быть скромной. Я права?

— Конечно, любимая. Ты во всем абсолютна права.

— Хорошо. Встаем?

— Встаем.

С этой ночи Черников и Злата стали жить вместе. Ночевали у Александра, так как того в любой момент могли вызвать в часть по тревоге. Условия у Черникова были не ахти какие — все же чешские квартиры сильно отличались от тех, в которых проживали семьи советских офицеров, — но молодые люди были счастливы и совершенно не замечали этого. Свободными вечерами они ужинали в кафе пани Марии, которая смирилась с выбором дочери, в редкие выходные днем уходили в пригородный лес, где подолгу гуляли, наслаждаясь прелестями природы.

Проблемы начались в пятницу, 20 июля. Черников, как всегда, прибыл в часть раньше обычного. У входа в штаб его поджидал командир батальона, и это было неожиданно. Обычно Злобин появлялся в батальоне, кроме понедельника — командирского дня, к самому разводу, а тут пришел раньше. Приняв доклад дежурного, отправил того в столовую.