На один раз

Обычно в него прямо с борта принимали каталки с пациентами бригады врачей, но такое случалось не так часто, как показывают в фильмах — Давид никогда бы себе не позволил поставить прихоть выше нужд больных людей.

Первым вышел Михаил, подал руку Алекс.

Наконец, стало тихо — они вошли в лифт, двери закрылись.

— Это мне? — удивилась она, когда Давид протянул букет.

— Ну, не Мишке же, — усмехнулся он, оценив богатырскую фигуру водителя позади девушки.

Он мог бы добавить, что это всего лишь маленькая компенсация за её разочарование, когда она подумала, что он привёз ей подарок, а в пакете был всего лишь тест на беременность, но не стал.

— Спасибо! — зарылась она носом в цветы.

Давид был уверен, что эти розы не пахнут. Стройные, голенастые, с белыми бутонами, в их селекции заботились о внешнем виде, пренебрегая запахом, Давид знал точно. Но всё равно это было чертовски приятно видеть, как её маленький носик в конопушках втягивает запах, видимо, целлофана.

— Не думала, что для жилья ты выберешь сторожевую башню.

Я не рассмотрела: там ров с водой? Или бегающие по периметру львы? — как обычно, мило язвила она.

Давид усмехнулся.

— Это клиника, детка."

"— А, ну да, — опустила она букет, — зачем показывать мне своё логово, если окажется, что ребёнок не твой. Логично, — кивнула она с мнимым уважением, а потом снова потянула носом. — Мне кажется, или пахнет гарью?

Михаил, больше похожий на деревенского увальня, чем на телохранителя, что, собственно, так и было, тоже шумно шмыгнул.

— Это от меня, — ответил Давид. Он не стал себя обнюхивать как в рекламе про запах пота и так знал, что провонялся гарью. — На заводе был пожар, я только что оттуда.

— Пожар? — ужаснула Алекс.

— Ничего экстраординарного, на производстве иногда такое случается, — сверлил её глазами Давид: знала или нет? Алекс устроило его объяснение, она не проявила интереса.

Михаил остался стоять столбом. Это тоже была его нормальная реакция. Что надо, Давид ему потом расскажет, а вообще Давид подшучивал, что тот стоял истуканом, потому что его двухметровый рост и сто с лишним килограммов веса потребляли столько энергии, что каждое движение обходились ему слишком дорого, поэтому он берёг ресурсы организма для пережёвывания пищи.

Подшучивал по-доброму — в окружении Давида не было человека преданнее добряка Мишки. Только ему Давид мог доверить самое дорогое. А что сейчас могло быть дороже, чем его дочь или сын.