Судьба не свела Ленхен и ее знакомца из прошлой жизни. Она бережно провела этого русского через все поля войны, но оборвала жизнь Лены, словно наказав за то, что она была с ним, с Рихардом. Но судьба все же милостиво оставила русскому капитану на память эту вещицу, а вот ему самому не подарила ничего, даже из памяти постаралась вычеркнуть, когда случилась та проклятая травма.
Рихарду стоило огромных трудов обуздать слепящую ярость и порыв вырвать из рук капитана полосу этого воротничка. Раз ему досталась эта вещица, так тому и быть.
Он уступит. Из желания поступить по справедливости и из-за понимания, что попытайся он вырвать силой этот воротничок, неизвестно как отразится на Адели это совершенно бессмысленное нападение. Чувство вины и доводы рассудка заставили подавить свои желания и опустить взгляд, чтобы русские не заметили бури эмоций, бушующих в нем ураганом.
Но это стало совершенно невозможным спустя какие-то минуты, когда их маленькая группка спустилась с этажа слуг на первый, где в одной из гостиной их ждали солдаты и Адель.
Когда капитан заметил через створку полураскрытых дверей стоящий на мольберте портрет Мадонны. Рихард рванулся ему наперерез, пытаясь закрыть двери в свое святилище, но не успел — русский был слишком проворен, в отличие от него самого, порой ощущавшего отголоски недавнего вывиха, и широко распахнул створки, чтобы ворваться в комнату, оттолкнув Рихарда.
Если раньше и были какие-то сомнения, что капитан — тот самый «Кот», то они быстро развеялись, когда тот увидел Мадонну на портрете.
Сходство ошеломляло того, кто знал Ленхен, и причиняло боль тому, кто никак не мог преодолеть боль потери. Впрочем, русский быстро пришел в себя и что-то сказал солдатам за своей спиной, которые направились к портрету.
— Нет! Только не портрет! — Рихард загородил картину спиной, при этом подняв руки с раскрытыми ладонями в знак того, что не желает сейчас никаких эксцессов. — Все, что хотите, только не его! Любую вещь в замке!
Что он мог предложить, чтобы заинтересовать русских? В замке не осталось ни золота, ни драгоценностей.
Вряд ли их бы заинтересовал фарфор или антиквариат, который так старательно собирала семья фон Ренбек годами.
— Я вас прошу, только не эта картина. Посмотрите сами, она не закончена. В замке на стенах есть многие другие, выше по цене и художественной ценности. Заберите любую из них! — просил Рихард через переводчика, надеясь, что капитан переменит решение.
