Как и откатиться прочь с опасного места, столь открытого, когда часть стены не выдержала и обвалилась вниз, открывая взгляду Лены часть Егерштрассе. Она увидела, как в туманной завесе пыли и дыма бегут по улице короткими перебежками от одного укрытия до другого солдаты, пригибаясь под непрерывным автоматным огнем из домов напротив. Она узнала их сразу же — по цвету гимнастерок и бушлатов, по треугольным пилоткам и шапкам-кубанкам, и сердце встрепенулось в слабом теле с силой, удивившей ее сейчас.
Она ждала их так долго.
И вот они были здесь. Они пришли! Как и обещал Капитан, когда-то оставивший ее на заднем дворе этого дома ждать их прихода.
— У тебя было оружие, Лена! — странным тоном произнесла Кристль, вырывая Лену этими словами из водоворота воспоминаний. — Столько времени! Ты скрывала это от нас с Людо! Ничего не сказала! Знаешь, чем могло это обернуться для нас всех, если бы кто-то узнал, что ты хранишь пистолет?!
На какие-то мгновения Лене стало стыдно, что утаила от Гизбрехтов оружие.
Но, с другой стороны, разве не верна поговорка: «Меньше знаешь — крепче спишь»? Неизвестно, позволил бы ей Людо оставить пистолет, который оказался небесполезным в итоге. Поэтому она решила промолчать, не зная, что ответить Кристль на ее упреки, и просто закрыла глаза, чувствуя, как навалилась вдруг усталость. Перед глазами тут же встала недавняя картинка воспоминаний — алые пятна крови на грязном полотне серо-синего мундира, и Лена поспешила вернуться к расспросам:
— Где сейчас войска? Что происходит в городе? Так непривычно тихо за окном…
Было действительно тихо в сравнении с артиллерийской канонадой предыдущих дней, которые она успела запомнить.
И это делало все происходящее сейчас похожим на какой-то странный сон. Как пояснила Кристль, на Егерштрассе не было расквартировано бойцов и офицеров советских войск, освободивших Дрезден и его окрестности прямо в день капитуляции нацистской армии. Они разместились ближе к центру городка, где уже работала новая администрация под строгим контролем военной комендатуры Дрездена, и заняли при этом преимущественно нежилые здания — закрытых школ и технического училища.
"
"— Я почти не знаю новостей, — призналась Кристль. — Наш дом был под карантином несколько дней, как русские обнаружили, что ты больна тифом. Но, может, это к лучшему. К нам никого не подселили из офицеров, как знакомым в центре, и у нас нет немецких жильцов из числа тех, кто потерял жилище во время боев за город.
