"
"– Но у тебя получилось. И сейчас тебе нужно это повторить. Заморозить круг шириной две твои ладони.
Я посмотрела на его грудь, к которой он все еще прижимал мою руку, и отчаянно замотала головой:
– Это же… Ваше тело не жидкость, оно живое и… У вас будет обморожение, если у меня получится.
– Если у тебя получится, я размажу Лукиана по этому полю, – проникновенно пообещал он. - В человеческом теле тоже много воды. Обморожения у меня точно не будет, не сомневайся. А если и будет, это только на пользу.
Я в ужасе замотала головой, но Ару второй рукой до боли сжал мое плечо и проговорил:
– Ариенай.
Делай, что я говорю. Или ты хочешь, чтобы Лукиан выиграл и снова мог безнаказанно мучить тебя?
– Не хочу, но…
– Тогда замораживай.
– Сил не хватит.
– Так не трать их на пререкания, - вспылил Ару. - Используй браслет.
Ах да, браслет… Но это слишком тонкая манипуляция для усилителя. Больше спорить я не стала. Только прижала свою ладонь к груди кровника еще крепче, ощущая быстрое биение его сердца, и попросила:
– Руку уберите.
Учитель послушно выпустил меня, я прикрыла глаза и сосредоточилась. Замораживать живое тело было страшно, и я постаралась представить, что передо мной всего-навсего вода. Или огонь, который нужно погасить. Но магия охлаждалась медленно, гораздо медленнее, чем мне того хотелось.
– Резче, - внезапно сказал Ару. – Ты слишком медленно вливаешь силу. Пропускай через ядро больше магии.
– У меня только половина круга, – напомнила я.
– И она останется таковой, если ты не будешь с каждым разом стараться пропустить через себя больше силы.
Или ты ждешь, что Лукиан умрет от скуки, пока ты тут возишься?
Вот гад, я ему помогаю, а он еще и язвит! Но его расчет оказался правильным. Я резко потянула силу и ощутила, что кожа кровника под рубашкой покрылась корочкой льда.
Чувство было такое, будто я только что сдвинула с места гору. В легких саднило. Тяжело дыша, я уронила руку и сказала:
– Не знаю, сколько продержится.
Ару бросил мстительный взгляд в окно и ответил:
– Отлично.
Мне хватит пятнадцати минут, чтобы расправиться с ним. Можешь засекать время.
С этими словами он первым вышел из кареты и подал мне руку. С его помощью я выбралась наружу и оглядела поле. Кровник в это время сбросил пальто и сюртук в руки подоспевшего слуги, и остался в одной рубашке. Если учитель и продолжал испытывать боль, по его лицу этого уже было не понять.
Лукиан улыбался. Он тоже остался в одной рубашке, кипенно-белой.
