Грегори с улыбкой проследил за последним голубем, спешившим на угощение Бриджертона, и разбросал еще одну горсть крошек.
– Я всегда устраиваю лучшие приемы.
Люси покосилась на него.
– Вы невыносимы.
Грегори ответил ей хитрым взглядом.
– Это одно из моих превосходных качеств.
– По чьему мнению?
– Ну, моя мама, кажется, сильно меня любит, – изображая скромность, заявил он.
Люси рассмеялась.
И Грегори ощутил себя победителем.
– А моя сестра... не очень.
Одна из бровей Люси изогнулась.
– Та, которую вам нравится мучить?
– Я мучаю ее не потому, что мне нравится, – наставительным тоном проговорил Грегори.
– Я делаю гак, потому что это необходимо.
– Кому?
– Всей Британии, – заявил он. – Поверьте мне.
Люси посмотрела на него с сомнением.
– Вряд ли все так уж плохо.
– Вероятно, нет, – сказал он. – Мама, кажется, и ее тоже любит, что меня чрезвычайно озадачивает.
Люси опять рассмеялась, и ее смех звучал... хорошо. Слово нейтральное, но как-то уж больно точно оно ее описывает. Ее смех идет изнутри – теплый, свободный, искренний.
Она повернулась к нему, и ее взгляд стал серьезным.
– Вам нравится поддразнивать, но я готова спорить на все, что у меня есть, что вы отдали бы за нее жизнь.
Грегори сделал вид, будто раздумывает над ее словами.
– А сколько у вас есть?
– Стыдитесь, мистер Бриджертон. Вы увиливаете от ответа.
– Конечно, отдал бы, – тихо проговорил он. – Она моя сестренка. Моя – и чтобы мучить, и чтобы защищать.
– Разве она не замужем?
Он пожал плечами и оглядел парк.
– Да, думаю, теперь о ней может позаботиться Сен-Клер – дьявол бы его побрал. – Он повернулся к ней и улыбнулся, но улыбка вышла кривой. – Простите.
Как оказалось, Люси пребывала не в том настроении, чтобы обижаться. Более того, она удивила Грегори тем, что с чувством произнесла:"
"– Нет надобности извиняться. Бывают ситуации, когда только упоминание лукавого может точно передать всю глубину отчаяния.
– Очевидно, вы сделали этот вывод недавно, причем на собственном опыте?
– Вчера вечером, – подтвердила его догадку Люси.
– Вот как? – Грегори, страшно заинтересовавшись, наклонился вперед. – И что же произошло?
Но Люси лишь покачала головой:
– Ничего особенного.
– Как же ничего, если вы извиняете богохульство?
Она вздохнула:
– Я уже говорила вам, что вы невыносимы, не так ли?
– У вас, леди Люсинда, острый язычок.
Она выгнула брови, что придало ее лицу хитрющее выражение.
– Это одна из моих тщательно скрываемых тайн.
Грегори засмеялся.
