Но слезы почему-то не приходили. Вероятно, события последних суток сильно потрясли ее и ввергли в оцепенение.
Так Люси стояла у двери и смотрела на свою кровать.
И вспоминала.
Господи, неужели всего лишь двенадцать часов назад она лежала здесь в его объятиях? А кажется, что прошла вечность. Ее жизнь разделилась на два этапа, и все, что происходит с ней сейчас, относится уже к категории «после».
Она прикрыла глаза. Может, если она не будет смотреть на кровать, видения исчезнут? Может, если она...
– Люси.
Она окаменела.
Господи, нет!
– Люси.
Люси медленно открыла глаза и прошептала:
– Грегори.
Он выглядел ужасно: волосы стояли торчком, одежда посерела от пыли. Такое бывает только после бешеной скачки верхом. Вероятно, он пробрался в дом тем же путем, что и прошлой ночью. Наверное, он поджидал ее.
Люси открыла рот, пытаясь произнести хоть слово.
– Люси, – повторил Грегори, и Люси позволила себе на мгновение окунуться в его голос.
– Зачем ты пришел? – наконец спросила она.
Он шагнул к ней, и ее сердце устремилось к нему навстречу.
Как же он красив! До чего же ей дорого его лицо! Ей знакома каждая морщинка! Она хорошо помнит линию подбородка, цвет его глаз – коричневатый ближе к центру и зеленоватый по краям.
А его губы – она знает их форму, знает, какие они, когда целуют ее. Она знает, как он улыбается, как хмурится, знает, как...
Она знает о нем так много!
– Тебе не следует быть здесь, – сказала Люси прерывающимся голосом.
Грегори сделал еще один шаг. Его глаза не пылали гневом, и это было непонятно Люси.
Он смотрел на нее жадным взглядом собственника, – так, как посторонний мужчина не может смотреть на замужнюю женщину.
– Я должен узнать почему, – сказал он. – Я не могу тебя отпустить. Не могу, пока не пойму почему.
– Не надо, – прошептала Люси. – Пожалуйста, не надо.
– Люси, – решительно и одновременно ласково произнес он, – просто объясни мне почему. О большем я не прошу. Я уйду и пообещаю никогда не приближаться к тебе. Но мне надо знать почему.
Она покачала головой:
– Я не могу рассказывать.
– Ты не хочешь рассказывать, – предположил он.
– Нет! – вскричала она. – Не могу! Пожалуйста, Грегори. Ты должен уйти.
Грегори долго молчал и просто смотрел на Люси, и та видела, как он размышляет.
«Я не могу допустить этого, – думала она, чувствуя, как внутри пузырем надувается паника. – Надо закричать. Чтобы кто-то пришел и выгнал его. Надо убежать из комнаты до того, как он разрушит столь тщательно выстроенные планы на будущее».
