Однако она ничего не предпринимала.
Наконец Грегори проговорил:
– Тебя шантажируют.
Это не было вопросом.
Люси не ответила, но догадалась, что лицо выдало ее.
– Люси, – нежно сказал Грегори, – я могу помочь тебе. Что бы там ни случилось, я могу все исправить.
– Нет, – возразила она, – не можешь, и ты глупец, если... – Гнев помешал ей договорить. Кто дал ему право считать, будто можно с легкостью все уладить, если он ничего не знает о ее бедах? Неужели он думает, будто она сдалась под натиском несущественных обстоятельств? Которые можно без труда преодолеть?
Нет, она не настолько слаба.
– Ты же ничего не знаешь, – сказала она. – Не имеешь ни малейшего представления.
– Так расскажи мне.
Люси била внутренняя дрожь, ее бросало то в жар... то в холод... то куда-то посередине.
– Люси, – проговорил Грегори.
Его спокойный и ровный голос, как вилка, вонзался туда, где было больнее всего.
– Этого тебе не исправить, – простонала она.
– Неправда. Нет такой угрозы, которая нависла над тобой и которую нельзя было бы устранить.
– Как?! – воскликнула Люси. – С помощью фей и эльфов и наилучших пожеланий твоей семьи? Это не поможет, Грегори. Не поможет. Пусть Бриджертоны и могущественны, но ты не в силах изменить прошлое или развернуть будущее так, как тебе хочется.
– Люси, – повторил Грегори, протягивая к ней руку.
– Нет. Нет! – Люси оттолкнула его руку и тем самым отказалась от утешения. – Ты не понимаешь. Ты просто не можешь понять. Ведь вы такие счастливые, такие идеальные.
– Ничего подобного.
Все это время Грегори наблюдал за ней. Просто наблюдал и не мешал. Она выглядела крохотной и до боли одинокой. Наконец он спросил:
– Ты любишь меня?
Люси зажмурилась.
– Не спрашивай меня об этом.
Он увидел, как у нее на скулах заиграли желваки, он увидел, как напряглись ее плечи, и понял, что она пытается покачать головой.
Ей очень больно. Ей больно настолько, что эта боль ощущается в воздухе, окутывает ее и проникает ему в сердце. И Грегори мучился вместе с ней. Его мука была страшной и острой, и у него впервые возникло сомнение в том, что ему когда-либо удастся избавиться от этой муки.
– Так ты любишь меня? – снова спросил он.
– Грегори...
– Ты любишь меня?
– Я не могу...
Он положил руки ей на плечи. Она вздрогнула, но не отпрянула.
Он заглянул ей в глаза.
– Ты любишь меня?
– Да, – всхлипнула Люси, упав ему на грудь. – Но я не могу. Как ты не понимаешь! Я не должна. Нужно все это прекратить."
"Секунду Грегори не шевелился.
