На санях

Позолота, позолота, позолота — везде: на рамах картин, на мебели, на вазах, даже на потолке! А эти размеры, привыкнуть к которым невозможно! Зачем нужны такие высокие потолки, такое расстояние от стены до стены, двери в два человеческих роста?

В России ни в чем нет умеренности. Или подавляющая роскошь — или невыносимая нищета. В августе, в первые дни после пересечения границы, Лотти с ужасом смотрела из окна кареты на серые бревенчатые домишки с соломенными крышами и кривыми изгородями, на одетых в лохмотья поселян, приниженно кланяющихся до земли, а то и падающих на колени.

Думала: какая бедная, какая убогая, какая несчастная страна! А потом увидела такие дворцы, каких нет и в Париже. И сколько! Matouschka, вдовствующая императрица Мария Федоровна, взявшая попечение над невестой сына, занимала, не считая обширных покоев в Зимнем, еще три дворца: Павловский, Гатчинский и Елагин. И так жили все члены императорской фамилии. Мишель — самый младший из великих князей, по статусу всего лишь пятый после государя, императрицы-матери, великого князя Константина и великого князя Николая, но для его семьи возводят новый огромный палас, который больше королевского дворца в Штутгарте. Там будет 600 слуг. Шестьсот! Невозможно даже вообразить, как управляться с такой оравой! А серфы, которых здесь странно называют «души», les âmes? Богатство в России определяется не миллионами, но количеством «душ», которыми ты владеешь. Как будто можно владеть чьей-то душой кроме собственной. Будут ведь еще и поместья, которые выделят великому князю после вступления в брак. Пятьдесят тысяч крестьян! И за всех них нужно нести ответственность! Духовный наставник преосвященный Серафим говорит, что в России господин яко пастырь, пекущийся о своем стаде, ибо крепостные подобны неразумным детям.

Но только ничего этого не будет. Ни громадного дворца с сотнями слуг, ни армии серфов. Предстоит мучительный разговор. Потом тоже будет очень тяжело. Страшно представить, что ждет дома.

Но выбора нет.

Видит Бог, она не виновата! Она честно, не жалея души, попыталась полюбить эту страну. Учила ее невозможно трудный язык, штудировала ее сумбурную историю, ее неохватную географию, пыталась хоть к чему-нибудь привязаться душой. Но в России нет ни литературы, ни живописи, ни музыки — ничего, что можно полюбить. Здесь только роскошь и нищета, а теперь еще этот холод и снег, снег, снег! Зимний Петербург похож на труп, накрытый белым саваном.