На санях

Сняла нарукавники, передник, очки. Повернулась к Лотти.

— Я знаю, о чем вы хотите со мной поговорить и почему у вас такой несчастный вид. Вам страшно перед последним шагом. Вас всё здесь пугает, всё чуждо. Вы глядите на жениха, и вам кажется дикой мысль, что с этим едва знакомым мужчиной вам предстоит провести всю жизнь. Ах, как мне это памятно! Точно так же пришла я к государыне Екатерине, которая велела называть ее «матушкой». И у нас была беседа, которую я запомнила на всю жизнь… — На старом лице мелькнула печальная улыбка.

 — Но вам надо выговориться. Сядемьте, милое дитя. Я вас слушаю. Жалуйтесь мне на Мишеля. Он неотесан, недостаточно внимателен, быть может даже груб?

— Да, Мишель очень переменился. В России он совсем не такой, каким был в Людвигсбурге. Когда он встретил меня на границе, я испугалась не заболел ли он. Он отворачивал лицо, едва цедил слова, было видно, что самый мой вид ему неприятен… — С каждым словом Лотти волновалась всё больше. — Поверьте, матушка, я очень старалась пробиться сквозь этот лед, но у меня ничего не получалось.

Это потому что я не знала истинной причины, которая мне стала известна лишь сегодня!

— А, кто-то вам проговорился. И, поди, еще присовокупил каких-нибудь глупостей. — Императрица вздохнула. — Это моя вина. Я должна была сама вам объяснить. Просто глядя на ваше невинное личико, не решалась заводить с вами разговор на такую тему. Кто из фрейлин наболтал вам? И что именно? Я всё вам объясню, но я должна знать, что за слухи ходят при дворе. Так кто эта сплетница?

— Прошу прощения, матушка, я не могу сказать.

Это будет предательством, — тихо, но твердо ответила Лотти. — Так вы знали? И тем не менее намеревались поженить нас?

— Боже, теперь я вижу, что вам в самом деле наплели каких-то нелепиц! Да, это проблема, но проблема легко решаемая. Если бы Мишель не был так трепетен, всё давно бы уже исправилось при помощи небольшой операции. Но он вечно дотягивает до последнего.

— Да как такое можно исправить?! — вскричала Лотти. — Это ведь не рука и не нога, которую можно прооперировать!

«А сердце от операции разобьется», — хотела прибавить она, но сорвался голос.

— Вы желаете знать подробности? — удивилась государыня. — Я знаю, что вы всерьез интересуетесь науками, но не предполагала, что в их число входит и медицина. Что ж, это проще объяснить при помощи рисунка, как сделал лейб-медик Вильер, когда рассказывал мне, отчего Мишелю перед женитьбой необходимо подвергнуться небольшой хирургической процедуре.