На санях

Правильно Мандельштам обозвал его «Митька Благой — лицейская сволочь, разрешенная большевиками». А как он, гнида, отзывается о попытках Е.П. спасти раненого Пушкина, так ее ценившего и любившего! «Трудно сказать, насколько все это искренно и насколько подсказывалось взятою ею на себя ролью «высочайшей» покровительницы литературы и искусств». Вот где подлейшее, низменнейшее тараканство! А всё потому, что великая княгиня ни в коем случае не может быть изображена в положительном свете.

Даже вопреки абсолютно неопровержимым фактам.

Я сейчас внимательно читаю новости из Испании не только потому что надеюсь попасть в эту страну. Там происходит нечто очень интересное, накладывающееся на описываемую мной «революцию сверху» 1860-х годов, которая развернулась в значительной степени благодаря Е.П.

И вот о чем я думаю.

Я не верю в то, что свободу способно принести народное восстание. Во всяком случае не в стране, которая никогда ничего кроме тирании не знала.

Будет кровь, будет хаос — и потом новая тирания.

Превратить замордованную, униженную страну в свободное общество без крови и хаоса — задача невозможно трудная, мало кому в истории удававшаяся. Выполнить ее способна разве что стремящаяся к благу, но при этом очень расчетливая и осторожная верховная власть. Может быть, молодой король Хуан Карлос — это испанская реинкарнация моей Е.П.? Вот кому никогда не изменяли такт, терпение и выдержка.

Ах, если бы она была правящей императрицей, а не всего лишь великой княгиней! Вся история России, уверен, пошла бы иначе.

По мере того как роман движется к финалу, я всё чаще задумываюсь о дальнейшей его судьбе. Тут две проблемы. Первая — композиционная. Нужно придумать какое-то обрамление, какую-то оболочку, которая придаст архаичному, оторванному от современности повествованию актуальность, заставит читателя ощущать живую связь с героиней и описываемыми событиями, такими далекими.

Нечто контрастное, дающее остро почувствовать хрупкость и незащищенность красоты, цивилизованности, всего разумного и доброго, но отнюдь, отнюдь не вечного.

Вторая проблема — практическая. Где эту со всех сторон странную книгу издавать? Наши издательства покрутят пальцем у виска. На кой, скажут, нужны советскому читателю княгини-герцогини? Но если и переправить рукопись за кордон, там тоже пожмут плечами.