На санях

А человеку, который знает, что прожил жизнь бессмысленно, или скверно, и перед смертью мучается тем, что сделал — или чего не сделал, я скажу вот что. Сколько времени у тебя ни осталось, это все равно немало. Потому что в сутках 1440 минут.

Времени вполне достаточно, чтобы уйти красиво. Даже если всё прежнее было безобразно.

Вот идея книги, которую я уже не напишу. Не художественной, а исторической. Про финал людей, которые грешно, некрасиво или даже преступно жили, но красиво ушли — и такими остались в памяти. Английский король Карл Первый, благородно поведший себя перед казнью.

Седая Мария Антуанетта, поднявшаяся на эшафот с высоко поднятой головой.

Уходить надо по-королевски. Как Исидор Страусс, американский торгаш, миллионер, при крушении «Титаника» отказавшийся занять место в лодке, потому что на борту остаются женщины и дети. Исидор и его жена Ида, обычная светская дамочка, не пожелавшая спасаться без мужа.

Сделай подарок себе и тем, кто остается. Уйди не вниз, на дно, а вверх, в небо.

Еще одно."

"Я виноват перед Марком.

Я перестал провоцировать его, перестал разжигать враждебность ко мне. Потому что жалею себя, очень уж это неприятно. Но нужно думать о нем. Он по природе добр и незлопамятен, он перестал смотреть на меня с ненавистью. Это плохо. Времени остается всего ничего. Обязательно, прямо сегодня вечером, устрою ему какую-нибудь отвратительную сцену.

А ты, Тина, дай ему прочесть мой дневник, когда пройдет время и ты решишь, что уже можно.

Только сейчас до меня дошло, что Марик однажды тоже прочтет эти записи.

Если так, прости меня, милый, прости. Я был такой гадиной, потому что очень за тебя боялся.

FELIX JUSTINA

— Зачем так роскошествовать? Отлично бы доехали на метро, — сказала Тина ворчливым голосом, но не смогла сдержать улыбки.

Муж уже открывал дверцу такси с табличкой «Заказано» на ветровом стекле.

— Карета подана, ясновельможная пани. Проше садиться.

С поклоном приподнял шапку.

— Совсем ты меня в последнее время разбаловал.

Садясь, она чмокнула его в щеку.

Марат обошел машину, тоже сел. Тронулись.

— Как прошла лекция, пани профессор?

— Чего это тебя сегодня на Польшу повело? Персонаж какой-нибудь в романе?

— Да, я переделываю главу про польское восстание 1863 года… — Он задумчиво покачал головой. — Ты так хорошо меня знаешь. Читаешь, как открытую книгу.

Вроде как удивился этому или даже встревожился. Смешной.

— Да, читаю. И мне эта книга очень нравится. Она из тех, которые никогда не надоедают. И не заканчиваются.