На санях

Чем себе-то печень выгрызать.

Время было уже к полуночи. За стеной, в родительской спальне, стихли невнятные голоса. Улеглись.

Лег и Марк, но скоро понял: не уснуть. Ворочался, ворочался, потом сел, спустил ноги.

Жизнь кончилась, жизнь кончилась. То, что теперь будет, жизнью назвать нельзя.

Надо отвлечься, почитать что-нибудь нудное. Может, усну, сказал он себе в третьем часу ночи.

Пошел в кабинет, к полкам. Долго выбирал.

«Жизнь Клима Самгина» — годится. Вязкая, безвоздушная, тягучая история жалкого, малодушного, бесхребетного интеллигентика.

"

"Уже с томиком под мышкой, собираясь погасить на рогачовском столе лампу, вдруг заметил в выдвижном ящике ключ. Отчим убирал туда рукопись, над которой работает. И всегда, всегда запирал. Трясется над своими нетленками, как царь Кащей над златом. А тут ключ забыл!

Не столько из любопытства, сколько поддавшись мстительному чувству, Марк потянул ящик. Ну-ка, поглядим, над чем это он колдует. Что за писанина такая, от которой Рогачов превратился из более-менее человека в бешеную собаку?

Папка.

Довольно толстая. На первой странице написано большими буквами «Тессараконтамерон». Бляха-муха, ну и названьице — под стать самому Рогачову.

Окей, почитаем его тягомотину.

Зло улыбаясь, сел.

Тессараконтамерон.

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

Всё. Теперь от меня совсем ничего не осталось. Даже тела. Оно превратилось в дым. Мучительные, но отвлекающие от горя и отчаяния хлопоты позади. Сегодня утром ты впервые осталась совсем одна. И теперь постоянно будешь совсем одна, даже если рядом другие люди.

От их присутствия ты только будешь еще острее ощущать свое одиночество, потому что у них жизнь продолжается, а твоя закончилась. И каждый день представляется тебе пыткой. Тебе теперь не с кем поговорить ничего не скрывая, некому рассказать то, что интересно лишь двоим. Не о чем мечтать и не к чему стремиться. И никто, никто тебя не поймет.

Ты проснулась, по привычке протянула руку, чтобы меня коснуться. Наткнулась на пустоту и вспомнила, что меня нет и никогда больше не будет.

Я знаю, ты не вскрикнула, не заплакала. Ты зажмурила глаза и стиснула зубы. Тебе стало очень, очень плохо.

Потом ты сказала вслух: «Возьми себя в руки» (как хорошо я тебя знаю и как сильно люблю!). Включила свет — ты проснулась рано, весной в это время еще темно. И несколько минут спустя позвонили в дверь. Ты открыла, увидела на коврике конверт. Прочитала мою записку. Нашла папку. Мой друг — я еще не знаю, кто это будет, — выполнил мою просьбу.

Ты больше не одна.