Хмырь тяжело повернулся на бок, под его мускулистым телом скрипнули пружины.
– Надо выйти на кого-нибудь из картежников, иначе наша командировочка может закончиться на том свете. А уж через него попытаться войти в катран.
– И как же ты это сделаешь? Ведь не каждый картежник допускается в катран. Мы же не будем их выискивать на лавочках в парках или где-нибудь в подъездах? – раздраженно отозвался Сявка.
– Не хотел я тебе говорить, но раз уж мы повязаны с тобой, то придется открыться. В этом городе живет моя бывшая баба.
Когда я наведывался сюда по амурным делам, так мне пришлось перезнакомиться почти со всей здешней шпаной. Брат у нее картежник, причем отменный.
– Так что же ты молчал?! – мгновенно вскочил с кровати Сявка. – Вот уж действительно, хмырь ты и есть хмырь! Того и гляди Колян отдаст приказ нас замочить, а ты все в молчанку играешь.
– Тут все не так просто, – замялся Иван. Чувствовалось, что ему не хочется говорить всей правды. – Любовь у нас с ней была. Я был первым, кто ее распечатал… Ну и намучился я с ней! Потом она от меня аборт делала.
Меня уже в ее доме принимать начали как жениха, а я взял и слинял. А ведь любовь-то какая была! – с ноткой грусти протянул он. – Каждый день к ней ездил, а это как-никак шестьдесят километров! На одном бензине можно разориться…
Давние воспоминания были для Хмыря явно приятны. Посмотрев на его лицо, любой догадался бы, что мыслями он находился в том месте, где его бывшая подружка рассталась с невинностью.
– А чего слинял-то? Разонравилась, что ли?
Своего приятеля Степан, он же Сявка, знал с самого детства, и ему всегда казалось, что Ивана, а ныне Хмыря, не интересует ничего, кроме накачанных бицепсов. А у него, выходит, роман был. Кто бы мог подумать, едрена мать!
– Надоела! – почти раздраженно отрезал Иван.
Степан всегда в душе завидовал Ивану и неосознанно подражал ему. Тот принадлежал к немногочисленной касте людей, имя которой – победители. Иван поднимал на пару килограммов больше; он обладал способностью почти мгновенно восстанавливаться после изнурительных тренировок, да и бабы на него больше западали.
Его частенько можно было встретить в сопровождении красивых девиц, но он относился к ним так же буднично, как к спортивной сумке, болтающейся на плече. Сам Степан, несмотря на свой весьма мужественный вид, еще ни разу не спал с женщиной, чего страшно стеснялся и старательно это скрывал. Даже тут Иван сумел его обогнать.
