— Привязка к тебе заодно, — я уже успокоилась и невольно начала размышлять.
— Почему бы и не да?
Я оценила лукавую улыбку и невольно улыбнулась в ответ:"
"— Снова хочешь сделать меня подчиненной? Ты же так радовался, что больше нет границ для… нашего общения.
— Смотря в каком смысле подчиненной, — прозвучало очень двусмысленно. — И нет, я не горю желанием устраивать тебя обратно, даже врать на этот счет не буду. Но все равно предлагаю — потому что хочу предложить.
Я поднялась на ноги, оставив едва тронутый чай, и шагнула к выходу из кухни.
— Нет, Кир, ты хочешь меня купить. Это часто случается с людьми, у которых столько денег.
Он встал молниеносно и ринулся за мной, вдруг заговорив с нажимом:
— А ты у нас независимая и сильная, так? И ведь не дура, но никак не можешь понять — ты или сейчас берешься за свое будущее, или не берешься уже никогда. Так и будешь в сорок лет книжки развозить и надеяться, что твоего Юрку не прикроют? Я предложил вариант, о котором многие абитуриенты даже мечтать не могут, но ты и здесь обнаружила какую-то подоплеку.
Да потому что есть эта подоплека, сукин ты сын! Потому что в помощи твоей всегда есть скрытый смысл! Потому что ты не побежал с этим предложением к тем самым абитуриентам, а заманил именно меня на свою футуристическую кухню!
Я развернулась, уже готовая с яростью высказать и это, и еще сверх того, но отшатнулась, поскольку он подался на меня. Прижалась спиной к гладкой плитке, и две руки тут же врезались в стену по обе стороны от лица. Кир наклонился и почти прошептал:
— Независимость — это круто, Маш.
Но только если она не граничит с дебилизмом. Многим помогают подняться — мне помогал отец и брат. Но дальше уже все зависит от человека. И каким же надо быть кретином, чтобы корчить из себя главного любителя свободы?
У меня все мысли из головы выветрились. Почему-то в глаза попалась его щетина — ну да, воскресенье же, незачем блистать. Не перед кем. Это он в офисе — хлыщ лощеный, а дома… вот такой. Проще, что ли, понятнее.
Я должна была что-то ответить, но получилось сморозить какую-то чушь:
— Сам кретин.
Легкую хрипотцу в голосе расслышали мы оба. Может, именно она и подтолкнула его перевести взгляд с моих глаз на губы. И расстояние начало сокращаться.
— Ты же обещал, что не тронешь, — я сама свой голос не слышала.
— Что не трону пальцем, — напомнил он и поцеловал.
Боже, как он целует… Первое касание осторожное, затем резкий выдох — тот самый, который звучит как лопнувшая цепь.
