И он, срываясь с этой цепи, уже не сдерживается — почти с силой раздвигает языком губы, проникает внутрь, не позволяет перехватить инициативу, уже поглощенный своим же напором. А ноги дрожат, руки вцепляются в ткань футболки, и хочется то ли вжаться в него, то ли оттолкнуть и закричать. Вместо этого я расслабляюсь и позволяю делать что угодно, хотя и цепляюсь за остатки разума.
А о чем закричать? О том, чтобы плюнул на обещание и уже дал волю рукам? Что прямо сейчас я хочу его? Или о том, что я ему не дешевая подделка какой-то там Галины, не отдохновение и не способ терзаться сходством.
Что я сама по себе — вот такая, со слишком пухлыми губами и широко посаженными глазами, шатенка, крашенная в шатенку — но это я, отдельная личность, заслуживающая таких же исключительных взглядов?
Я почти взвыла от смеси этих эмоций и все-таки оттолкнула. Кир, как ни странно, легко поддался и отстранился, снова ловя мой взгляд.
— Отпусти, — попросила я.
— Я тебя не держу.
Вот только руки так и обозначают границы. Присесть? Попробовать отвести его руки в стороны?
— Маш, — он смотрел в глаза и больше не склонялся к губам.
— Я же нравлюсь тебе. Неужели даже в этом сложно признаться?
— Нравишься, — у меня не было сил врать. — Но я боюсь подобных отношений, как уже говорила. Твоих замашек на абсолютную власть.
— Мужчина создан брать, а женщина — сдаваться, причем рефлекторно выбирает сильнейшего. Это на уровне инстинктов, просто у некоторых выражено ярче. У меня выражено в желании доминировать в сексе, но ты уже придумала себе, что со мной вообще всякую свободу потеряешь.
— И ошейник не заставишь носить? — съязвила я, чтобы саму себя подбодрить.
— Почему же? Заставлю, — он снова улыбался. — Маш, да хватит уже бегать от того, что все равно произойдет. Теперь-то уже ясно, что мы все равно попробуем друг друга, — короткая пауза, — на вкус.
— Убери руки, Кир. Я хочу уйти.
— Нет, уйти хочет твоя независимость. А чего хочешь ты?
Я знала чего. Как бы это ни смущало и ни противоречило всем моим настройкам, я знала.
Но только не в качестве замены. Вскинулась и спросила с вызовом:
— А ты чего хочешь? При условии, что все-таки не тронешь меня и пальцем.
— Могу продолжать без рук, мы неплохо справлялись. Но… слушай, у меня другая идея. Я хочу то, что ты умеешь лучше всего — ну, из того что я проверял.
Он вдруг отошел от меня и направился в зал. Я ждала в недоумении, пока ноги снова нальются силой, потом шагнула за ним.
— Садись туда, — он указал на круглое лежбище.
