И в его голосе послышалась легкая улыбка:
— Хорошая девочка, послушная. И мне все-таки не нравится эта тряпка, сними.
— Я стягиваю платье рывком через голову и отбрасываю…
— О нет, не отбрасываешь. Ты сворачиваешь его и затыкаешь себе рот. Эта тряпка все равно больше ни на что не годится. Давай же, я жду.
Всё, на этом полный конец инициативе. Теперь по обозначенным правилам игры я вправе издавать только сдавленные, приглушенные стоны. Почему доминанты так любят ограничивать своих партнеров любыми возможными способами?
— В глаза смотри, — в голосе его появился знакомый холодок.
— Я хочу видеть, как тебе нравится то, что я с тобой делаю. И что бы я с тобой ни делал. Отставь одну ногу в сторону, шире — так, чтобы ты внизу открылась. Я все еще веду нежно по краям, дразню. И только теперь завожу стек на слизистую, он касается мягко, выныривает, а потом снова возвращается, иногда с большим нажимом. Держи ноги широко, Ева, ты будешь кончать даже от палки, если я этого захочу. Да хоть от табуретки — кстати, запомню эту мысль на следующий раз.
А я буду смотреть, как ты послушно стараешься, потому что я приказал. Столько раз, сколько мне захочется. Потому что ты делаешь только то, что хочется мне.
Пошлость последних фраз смутила, но стон получился совсем естественным. Кажется, после этого я услышала какой-то звук, вполне возможно, Кир запустил руку в штаны — вероятно, он решил не держаться, сейчас сам уже готов перейти и к физическому, а не только эмоциональному возбуждению. Это осознание немыслимым образом завело — возбуждение заразно.
И клянусь, что если бы сама была не в джинсах, то сейчас бы не стерпела и запустила бы пальцы вниз. Но пока моя ладонь лишь прижималась к жесткой ткани, не доставляя удовольствия. Именно эта мысль заставила меня сопротивляться:
— Я не выдерживаю и все-таки отступаю. Мне слишком не по себе от того, что я возбуждаюсь, хотя вы ко мне ни разу не прикоснулись. Отступаю, несмотря на то, что вызову вспышку ярости.
Голос его неожиданно прозвучал легко и иронично, я только по рваному дыханию могла догадаться, что он возбужден:
— Знаешь, почему мы друг другу подходим, Маш? Потому что у тебя такой характер — ты всегда дашь повод тебя наказать.
А я не откажусь наказывать. Нет ничего скучнее пассивного пассива.
Какой-то странный вывод он сделал. Я хотела и съязвить, и продолжить игру — посчитала, что если он все-таки кончит прямо сейчас, то я одержу хотя бы одну победу в немыслимой гонке с давно неравным счетом.
