— Это я его хлопнул? Ох, беда, беда!
Прокурор, слегка побледневшая Вера и Казарян сочувственно смотрели на Кулебякина.
— Витя! — схватил тем временем за руку друга Петр Петрович. — Выручай, брат! Придумай что-нибудь! Ты же прокурор!
— Петя? Я что сделаю? — оскорбился тот. — Ты предлагаешь труп спрятать?"
"— Саныч! — переключился на меня шеф. — Зови своего индейца! Пусть пистолет возьмет и скажет, что он стрелял. Чукчам ничего не будет! Что с него взять⁈ А я — лицо города, как такой позор пережить?
С пьяну шефу на ум приходил какой-то бред.
— Петр Петрович, он не чукча.
— Все одно, в тундру сбежит, не найдут. Мы ему и денег дадим.
Я помотал головой.
— Он сибиряк, и никуда он бежать не будет. И вообще, не все так плохо. Вот, смотрите.
Я задрал одежду убитого, оголив пузо, там тоже был воровской «орнамент».
— Партаки? И что? — охал Кулебякин. — Сидевший. Дак какая разница, за них тоже дают столько же, сколько за настоящего человека! Ядрёна сивуха!
— А то, что одет он странно. Будто тут ночевал, в лесу.
Сейчас август, ночи прохладные. А это значит что?
— Что? — Петр Петрович изо всех сил старался не сводить с меня слегка расфокусированный взгляд. — Не томи, Морозов, говори уже.
— Что он прячется. И находится, таким образом — вне закона.
— И можно стрелять по нему? — с надеждой вопрошал Кулебякин, явно прокручивая в голове законы и кодексы.
Несмотря на такое происшествие, было не похоже, чтобы он трезвел.
— Ну, тут надо личность установить. Если это беглый преступник, то скажем, что вы его увидели.
Стали преследовать и при попытке скрыться — застрелили. Согласно законодательству мы вправе стрелять на поражение для пресечения побега из-под стражи лиц осужденных за тяжкое или особо тяжкое преступление. Сами это знаете.
— Фу-ух! Мама дорогая! — Кулебякин оглядел чащу, будто она могла ему подсказать, что делать дальше. — Хоть бы урка беглый был! Ну Морозов, ну голова! Вызывай группу, будем оформлять как задержание беглого преступника.
— У нас вся группа уже здесь, — я кивнул на следователя прокуратуры Веру и в сторону еще ничего не подозревающих коллег, среди которых скучал почти не пьющий криминалист Загоруйко, причём тот исправно щелкал народ на «Зенит».
— И фотокамера с экспертом вон имеется.
— Погодите… — Вера без всякой брезгливости и страха всматривалась в лицо трупа. — А не тот ли это Бондаренко, что в соседней области сбежал из колонии?
— Какой такой Бондаренко? — нахмурился шеф, наконец, трезвея. — Не помню я такой ориентировки.
