Четко сработал. Если бы не он, мы никогда бы не стали двигать эту чугуняку, — я кивнул на сейф.
— Теперь, выходит, Сафрон скрывается под личностью Блохина? — размышляла вслух Вера. — А где сам Блохин?
— Мы это проверим, пробьем по картотеке, если надо, сделаем запрос в область. Но думаю, что это, как говорится, мертвые души. А паспорт наш друг получил настоящий. Теперь по всем ориентировкам надо уточнение делать, что разыскивается некий человек с паспортом на имя гражданина Блохина Николая Николаевича.
— Только бы он из города не уехал, — вздохнула Вера, закусив губу.
— На вокзале и на выезде на шоссе дежурят приданные силы из области. Подмогу нам обеспечили для перехвата. Пока Грицук-Блохин, скорее всего, на дно заляжет. И нужно успеть его найти до того, как снимут оцепление.
Я отвел Веру в сторонку и, пока Валентин и Лена ковырялись каждый со своими экспертными делами, тихо спросил:
— Может, расскажешь, наконец, что за вендетта у тебя? Почему ты так хочешь обезвредить племянничка нациста? Ну и почему охотилась за Святошей.
— Да, нет, ничего такого, извини, Саша…
— Да? Уверена?
— Это просто моя работа.
Я посмотрел на нее очень серьёзно.
— А ты знала, что каждый год тринадцатого августа в Зарыбинске происходят очень странные вещи?
Произносил это и следил за ней, за её реакцией. Тело — оно всегда человека выдаст.
Вера дернулась, поджала губу. А потом попыталась сделать вид, что ей это безразлично, даже плечиком так повела, дескать, да что тут может быть такого странного, в вашем захолустье.
— Вижу, что знала, — улыбнулся я. — Но я тебе на всякий случай напомню…
И я стал рассказывать про то, что нарыл в последние дни.
Глава 18
Вера стала слушать меня очень внимательно. А я рассказывал обстоятельно, но почему-то был уверен, что Соколовой это все уже известно.
— В этом году тринадцатого августа повредили памятник павшим воинам в Великой Отечественной, а прошлом году кто-то бессовестно порубил молодые деревца, высаженные по случаю годовщины Великой победы на аллее славы.
А в позапрошлом, — я даже сделал паузу, но следачка себя не выдала, — в этот же день неизвестный или неизвестные нарисовали фашистские свастики на стенде с именами погибших горожан на фронте. И каждый раз инцидент происходил именно тринадцатого августа. Дела, конечно, возбуждали по хулиганке. Никто виновных не находил, потом производство по делу приостанавливали в связи с неустановлением лица, совершившего деяние. Дело уходило в архив.
