За год про этот случай благополучно забывали. А потом новое преступление уже никто не связывал со старым, забытым. Вот только я начал копать, поднял старые сводки и обнаружил эту странную закономерность. Каждый раз вандальная ерунда фашистская происходила. Может, там еще что-то и раньше, в предыдущие года что-то было, но информации я не нашел, слишком много времени прошло, малозначительные дела по хулиганке, сама знаешь, недолго хранят. А теперь скажи мне, товарищ следователь, кому в нашем Зарыбинске нужно вот так гадить памяти и славе Великой победы, и именно тринадцатого августа? Ну не странно ли?
— Ты прав, — кивнула Вера.
— Это дело рук Святоши… По нашим сведениям, его взяли на службу полицаем именно тринадцатого августа. Он так своеобразно отмечал эту дату, учиняя акты вандализма.
— Вот как? Некий фетиш? Почему ты сразу мне не сказала? — нахмурился я.
— Извини, Саша, я боялась, что ты найдешь его первым. Когда Сафрону в колонию пришла эта записка, мы стали готовиться к его побегу. Поняли, что, Святоша где-то рядом.
Стали проверять соседние области. И в Угледарской, в вашем Зарыбинске, обнаружили вот эту самую закономерность с повреждениями символов воинской славы, нарисованными свастиками. Местные приняли это за проделки хулиганов. Подумали, что непутевые подростки балуются, а мы поняли — и сразу стали отрабатывать Зарыбинск.
— Поэтому ты сюда пришла работать следователем в городскую прокуратуру? — кивнул я. — Ты же пришла раньше, чем Сафрон сбежал.
— Да, но мы уже тогда предполагали, что пойдут они в Зарыбинск.
Так оно и случилось…
— Ну, теперь осталось найти Сафрона — и все… Ты будешь отомщена.
— С чего ты взял, что я собираюсь мстить? — скривила губы Вера.
— Соколова, милая моя одноклассница, я не вчера родился… и потом, работа у меня такая… Рассказывай уже, не ломайся. Сама знаешь, мне ты можешь доверять. Мне все равно, из какой ты структуры, мы с тобой общее дело делаем."
"— Святоша убил всех моих родственников по отцовской линии, запытал, — проговорила Вера с каменным, совершенно неподвижным лицом.
— Не пощадил никого. Там были и дети, и женщины. Отец еще был подростком. Чудом выжил. Сумел сбежать. Святоша прибил его гвоздями к забору. Пробил кисти рук насквозь. Будто распял. Одна доска, на счастье отца, оказалась гнилая. Гвоздь сидел неплотно, и отец сумел его вытащить. Второй гвоздь он вырвал зубами. Кончилась война, он потом искал Святошу, но не нашел, а семь лет назад… все-таки умер от рака легких.
