Их травили в концалегере газом, и всю жизнь он мучился с астмой и задыхался, и в конце концов палач его, получается, добил. Умирая, он рассказал мне про Святошу. Я пообещала, что найду его… поклялась. Я и работу себе выбрала специально такую. Чтобы искать недобитков.
Если б я не успел узнать её за эти дни, я бы подумал, что всё это она говорит совершенно спокойно. Но нет — чем больше эмоций, тем крепче держала Вера себя в руках.
— Вот теперь нашла, и как? — произнёс я в ответ. — Легче стало?
— Нет, — Вера помотала головой.
— Что-то радости нет, будто сделала все не так. Будто ничего не кончилось, палач умер, а дело его живет…
— Уверен, это пройдет… Найдем Грицука, и все будет кончено. Вздохнешь спокойно.
— Я очень хочу найти этого выродка… Обещай, что дашь мне самолично его пристрелить, Саша.
— А ты сможешь? Хотя у тебя же не в первый раз… — я припомнил убитого ей урку в Мохово, который, якобы, развязался и пытался сбежать. Теперь я точно был уверен, что Вера его казнила. Но я не осуждаю.
— Ты же тоже убил.
Как оно — в первый раз?
— Не помню… — проговорил я, припоминая своего первого убитого, а не того, которого пристрелил в доме в Мохово.
Казалось, с тех пор прошла целая вечность. И я уже сменил сторону на баррикадах, теперь я мент, а не преступник. А все равно убиваю. Но ни тогда, ни сейчас я не чувствовал угрызений совести. Одно дело — убивать людей, а другое — нелюдей.
— Ну так что? Мы договорились, Саша, — глаза Веры превратились в щелочки, а смуглая кожа, казалось, стала еще темнее.
— Ты позволишь мне ощутить вкус крови?
— Это как получится, — хмыкнул я. — Мы же не на охоте… ну а вообще-то я не против, чтобы Грицук погиб, например, при попытке к бегству. Я думаю, что совесть нам простит такую шалость, а больше мы никому не скажем.
* * *Я отозвал Тулуша из редакции газеты, так как считал, что Артищеву больше ничего не грозит. Ведь Святоша мертв, а самому Грицуку убивать главреда без надобности.
Тулуш, наконец, в первый раз за последние несколько дней, пришел на работу сегодня в отдел, а не в редакцию.
Сразу после планерки подскочил ко мне — взгляд хитрый, что у степной лисы.
— Саныча, жениться буду, свадьба хочу, — проговорил он. — Поможешь?
— Ого! — я отставил кружку с чаем и престал звякать ложечкой. — Вот так новость! Неожиданно… К тебе невеста приезжает? Из Сибири?
Сибирь для меня была неким неизвестным могучим государством. Богатым и суровым краем, где я ни разу не был и откуда запросто могли невесты понаехать.
