Мне кофта ни к чему, чую, и так жарко будет. Несмотря на ночную прохладу, уши у меня горели, будто вспоминал кто-то. Ничего, пусть — со всеми, с кем нужно, ещё увидимся.
Я вышел из шалаша и посмотрел на небо. Все и вправду тучами затянуто, темно, как в бочке с гудроном. Но это и хорошо…
— Пошли, — скомандовал я.
Мы быстро приблизились к дому. Темно. Окна не горят, отблесков керосинок или свечей не видно.
— Странно… — прошептал я, таращась на будку, — почему собачки не слышно?
— Нету собачка, — даже в темноте я разглядел его белозубую улыбку.
— Съел я собачка.
— Чего?
Я смотрел на Салчака огромными глазами. Сейчас, конечно, не время разбираться, но…
— Шутка… Живой он… В лес унес. Пока спал — сгреб, пасть зажал, в мешок посадил и унес.
— Вот это да. Не забудь потом выпустить, — нахмурился я.
Может быть, по прошлой жизни и недолюбливал я собак. Но теперь не хотелось даже представлять, как будет маяться пёс в мешке среди леса.
— Если жить будем, выпущу, — кивнул напарник.
— Значит, надо выжить… Готов? — я вытащил револьвер, а Тулуш снял с плеча ружье.
— Саныча, можно я первый пойду? Я бесшумный, как змея.
— Нет… У тебя волына ненадежная, с осечками. Первый я пойду.
Сказал так, потому что чуял, что без крови нам сегодня никак не обойтись. Надеюсь, это будет не наша кровь. Но загадывать не приходится.
— Пошли, — прошептал я и двинулся по направлению к черному в рассветной полутьме силуэту дома.
Глава 6
Тулуш тенью скользнул по ступенькам крыльца, и умудрился сделать это так, что ни одна доска не скрипнула.
Он оглянулся и кивнул. Я дал отмашку.
Салчак должен был открыть дверь, а уже после я бы ворвался внутрь и взял бы беглецов, пока спят. Но дверь оказалась заперта.
Вот тебе и не запираются они в Мохово, вспомнил я слова Демидыча. Некстати я на него положился.
Я осторожно обошел дом, осмотрел его. Окна оказались еще и наглухо заперты на ставни. Забаррикадировались, гады. Если начну ломать ставни или дверь — непременно услышат и начнут пальбу. Нужен другой план… Ждать рассвета и, когда соизволят выйти, брать? Или что-то другое? Думай, Сан Саныч, думай…
Мы отошли от дома, чтобы всё обсудить.
— Дом деревяшка, поджечь нада… — вдруг предложил Тулуш. — Крысы выскочить — и тут мы! Хоба!
— Вместе с крысами и люди пострадают, и дом, само собой, — возразил я.
А сам призадумался, ведь ход мыслей напарника мне нравился. Его план с пожаром бы только доработать.
— Тогда ломать будем, — продолжал Салчак. — Пойду лом искать, или топор нада.
