— Все ясно?
— Угу… То есть… так точно… — участковый снял фуражку, повертел ее в руках, плюнул с досады и уселся на лавку возле дома. Его рука будто сама собой расстегнула резинку форменного галстука, теперь он болтался лишь на латунной прищепке-заколке. Старлей косился то на трупы, то на нас.
А мы тем временем решали, что делать дальше, в какую сторону выдвигаться. Нужно было понять, куда направился Сафрон. Но долго гадать не пришлось, потому что тут же прибежал какой-то бородатый мужик и стал жалиться участковому, что у него лодку с мотором угнали.
— Когда? — вмешался я в разговор.
— Вчерась поставил, вечером еще была, родненькая, а сегодня нету! Мотор на двадцать пять лошадок! Дорогущий! Новый почти! Самый сильный в деревне, эх… пришла беда, что калёна сковорода…
— Так. Ты Ефимыч? — спросил я.
Вспомнил, что говорил про него старик Демидыч."
"— Он самый, — кивнул мужик. — Откель знаете?
— Работа такая… — я повернулся к участковому. — Сиди здесь, а мы разберемся.
— Дык не ваша территория же? — попробовал возразить старлей, но я осадил его одним взглядом, и он все понял.
Сел на лавку обратно, надел фуражку, снова снял. Стал ей обмахиваться, как веером.
— Показывай, — сказал я Ефимычу, — где лодка стояла…
— Так тама, — махал он мозолистой рукой-лопатой в сторону деревенской пристани.
Дорогу я уже знал. Оттуда мы ночью отходили с Демидычем. Пристань-то в деревне одна. Мы бодро, насколько могли после всего происшедшего, прошли туда.
— Эвон след от нее, родименькой! — причитал бородач, а сзади послышался хриплый едкий смешок.
— Что, сосед! Лодку сп*здили?.. Меньше бахвалиться нужно было, «Вихрем» ентим своим, — торжествовал Демидыч, выглядывая из-за забора. — Вот прознали воры и уташ-шили! Хе-хе!
— Заткни пасть, Пилюгин! — огрызнулся Ефимыч. — Я на этот мотор два года горбатился! Может, ты и спёр?
— Цыц! — успокоил я соседей. — Здесь следственные действия проводятся, так что всем молчать в тряпочку, товарищи.
Я осмотрел следы. На грунте четко отпечатались подошвы грубой обуви типа кирзовых сапог.
И гвоздики видны, а еще у сапога на левую ногу задний край подметки неровно скошен. Как сказал бы криминалист Загоруйко — это важная и идентификационно значимая деталь. На убитых зэках, кстати, тоже кирзачи.
Фотоаппарата у меня, в отличие от Валентина, нет, так что я зарисовал след, взяв карандаш и листок у местных жителей. Те уже любопытной толпой роились на берегу — не каждый день в их деревне работает собака с милицией, всем хотелось поглазеть.
