Мне показалось, что даже слишком старательно, но при этом нежно. Так что захотелось еще занырнуть, чтобы меня снова так порастирали.
— Кровь комсомольская не стынет, — хмыкнул я. — Скинул движок Сафрон, готов поспорить, что лодку он спрятал там ниже по течению.
— Зачем?
— Сделал вид, что ушел на лодке в Михайловск, а сам пешком вернулся в Зарыбинск. Для этого надо было утопить лодку. Такую громадину с тяжеленным «Вихрем» перевернуть одному можно, только если ты силён, как Геракл. Вот он и скинул мотор в реку. Потом на лодке прошел немного на веслах вниз по течению, бесшумно, и там ее или утопил, или на берегу спрятал.
Так что Кулебякин ничего нам не испортил. Готов поспорить — к Святоше наш клиент движется. Только теперь один.
— У меня лодка добрая! Староверы делали! — вмешался Ефимыч. — Такая не тонет, даже если перевернуть."
"— Значит, на берег ее вытащил, без мотора уже можно ее и одному ворочать, и ветками там завалил. Посмотри в леске, Ефимыч, — махнул я рукой.
Через минут десять и лодку нашли.
Я оказался прав. Грицук не смог ее утопить и причалил в камыши. Затащил в заросли и бросил. Если специально ее не искать, то хрен разглядишь. Времени с тех пор прошло более семи часов, с травы брать след бесполезно, да и роса утром была. Поэтому Мухтара применять не стали. Тем более догнать мы уже никого не сможем — уверен, что Сафон уже на подступах к Зарыбинску или уже там.
Обрадованный Ефимыч рассыпался в благодарностях и пригласил нас к себе домой — покормить. Его супруга наварила борща из говяжьей масалыги, покрошила в тарелки чеснок и плюхнула домашней сметаны.
Затем порезала помидоры, достала малосольных огурчиков из кадки, прямо с веточками зеленого укропа, выставила на скатерть холодец, горчицу, лук. По кружкам разлила домашний квас из крынки. Ефимыч предлагал самогона, но от него мы отказались перед дорогой. Тулушу еще навели чаю вдобавок. Хозяйка сказала, что по нему сразу видно, что чай он лесной любит.
Салчак выпил и квас, и чай. А до этого умял три порции супа.
Он бы и на четвертую замахнулся, но я предусмотрительно забрал у него тарелку, чтобы не лопнул, пока он трескал холодец.
Мухтару положили полную миску говяжьей обрези с хрящиками. Он тоже натрескался от пуза и смотрел на мир глазами добрыми, как у Петра Петровича, когда ему премию от жены удавалось спрятать.
После сытного обеда мы поблагодарили хозяев и отправились в обратный путь. Ефимыч было вызвался нас сопроводить, даже лошадь предлагал, но мы отказались.
