— Во-первых, я тебя считаю бизнесменом, и слова «спекулянт» нет в моем лексиконе. А во-вторых, ты же не раз меня выручал.
— Ты меня тоже, — улыбнулся Эдик. — Только все равно не говори никому, что я на мели. Из-за этой дачи все дела профукал. Товар не закупил вовремя, бегунки слились, щас новых набирать. Эх…
— Иди ко мне, в милицию.
— Ну уж нет! У вас зарплаты маленькие, а Эдик Камынин привык жить на широкую ногу. Вот как раньше, аристократы были…
— Тебе пельмени со сметаной или с майонезом, аристократ? — спросил я, доставая тугой кошелек, из которого торчали узнаваемые краешки чириков и четвертаков.
— А можно я еще и в стакане возьму? — облизнулся Эдик, поглядывая на полку, где граненая посуда была наполовину заполнены сметаной.
— Конечно.
— И винишка стакан прихвачу, вон на подносе стоят.
— Да там кислятина, как ты ее пьешь?
— На даче сухой закон был, я щас хоть брагу, хоть сивуху проглочу, — усмехнулся тот.
— Ну бери, конечно.
Эдик захватил два стакана с вином. В Зарыбинске было принято в пельменной выставлять сухое красное в стаканы на разносе.
Поговаривали, что это болгарская «Медвежья кровь», но я не проверял.
Эдик уплетал пельмени, я пока размешивал перчик в бульоне.
— Ну, чего у тебя случилось? — пробубнил он с набитым ртом.
— Дело важное, но обещай держать язык за зубами.
— Могила! — кивнул фарцовщик. — Ты же меня знаешь! Меня когда в прошлом году БХСС-ники взяли, я ни одного бегунка не выдал."
"— Тут другое, — я поднял взгляд от пельменей и показательно отложил ложку.
— Тебя убить могут, если сболтнешь лишнего.
Глава 11
— Убить? Меня? Ох, рваные туфли! Не пугай, Саныч, — чуть не подавился пельменем Эдик.
— Если все сделаешь правильно и как я скажу, то тебе ничего не грозит, — тут же парировал я.
Мол, не просто так пугалки раздаю, а сейчас всё объясню детально.
— Мне уже ссыкливо… Может, я просто покушаю и пойду?
— Нет уж… Тебе деньги нужны? Нужны… Вот пока ты не у дел, будешь осведомителем моим, а за это денежку платят, так-то.
Если ты не знал…
— Денежку? — оживился фарцовщик. — А сколько?
— На жизнь хватит, — хмыкнул я.
Конечно, Эдик мой кореш, и делать из него настоящего оплачиваемого осведомителя, которого шифруешь и проводишь по ведомостям, я не собирался. Это я преподнес ему так, чтобы помочь материально. Вижу, что на мели. Подкину из своих запасов деньжат, пусть думает, что государственные. Ну и помощь мне его действительно нужна. Не за красивые глаза приплачивать собираюсь.
