Но женщина, не оглядываясь, припустила еще быстрее. Не стрелять же в уважаемого человека, да еще и мать нашего сотрудника, даже если она преступница. Хотя ее вина пока не доказана. Против нее — всё, но косвенно, а вот ее побег прямо указывает на ее преступную осведомлённость, и это как минимум. Ну или с ума сходит по своему Жоричу и побежала его спасать. Не ожидал я такого финта от директрисы. А Гужевой куда смотрел? Твою дивизию!
Я схватил телефонную трубку и набрал номер проходной.
— Мясокомбинат, ворота, слухаю, — проговорил в трубке голос старика.
— Это старший лейтенант милиции Морозов. Директора вашего с территории не выпускать! Ясно?
— Ась? Хто это? Кого впустить?
Глухая тетеря, блин! Я повторил приказ громче, старик-вахтер, вроде, расслышал, но никак не мог врубиться, почему нужно не выпускать директора, и все твердил, что полномочий у него таких нету.
В окошко я уже видел, как отъезжает директорская «Волга», вот она уже на проходной.
— Дай трубку сотруднику!
— Чегось? Какому сотруднику? — не понял старик.
— Рядом с тобой сидит сотрудник уголовного розыска.
— Со мной? Со мной степняк какой-то, он по русски-то плохо разговаривает.
— Твою маковку! Это инспектор уголовного розыска! Быстро дал ему трубку! — заорал я, как на плацу.
— Агась! Сейчас. Чего орать-то так, не глухой же…
Тулуша я оставил на проходной, должен следить, чтобы с вахты тоже никого не предупредили, что мы с обысками и проверкой нагрянули. Ну и чтобы Жорич не выскользнул, если соберется — это я при нашем въезде так думал.
Только он уже раньше, оказывается, проскочил. Падла.
— У аппарата, слушать! — проговорил в трубку Тулуш, но я видел, как веревочка на проезде проходной опустилась, и «Волга» уже выскочила за территорию.
Е-мое! Чуть-чуть не успел.
— Тулуш! — крикнул я в трубку. — Никого не впускать и не выпускать. И объясни уже вахтеру, что ты милиционер.
— Я говорил, он не верить.
— Будь убедительнее, как ты умеешь!
Я повесил трубку и быстрым шагом, почти бегом вернулся в кабинет директрисы, там был Гужевой, скучал на диванчике.
— Ваня, дорогой мой человек! Это как понимать? И где, скажи мне, Вобла? — зло прищурился я на подчиненного.
Ну что она, и его обаяла, что ли?
— Кто? — чуя неладное, вскочил тот с дивана.
— Виталина Сергеевна…
— А-а! Так это самое… Плохо ей стало, она за валерьянкой пошла.
— Какая, на хрен, валерьянка, Ваня! Я тебе какие указания давал?
— Ну так, Саныч… Она за сердце схватилась, охала так. Сказала, что мать сотрудника нашего.
