Мне велел сбежать. Я так и сделал, потом он домой к нам заявился. Сказал, что придет дебил с собакой, будет меня искать, так чтобы я тикал и не попадался. А если вдруг попадусь, то молчать нужно в тряпочку. И еще он с меня штраф возьмет, если попадусь.
— Ха! Штраф! Протокол, что ли, составит?
— Ты чего, Саныч? — усмехнулся вдруг парень. — Вроде взрослый, а не сечёшь феньку. Он просто вычтет из моей доли щипача.
— Ты это… Брось-ка все эти словечки гнилые. Разговаривай нормально.
— Это как?
— Как пионер. Скажи что-нибудь на пионерском.
— Орлята учатся летать.
— Сойдет. А где мне Интеллигента найти?
— Саныч, ты же обещал! — воскликнул испуганно подросток. — Что ничего и никому не скажешь. Я не боюсь, но Трубецкой сказал, если что — и сеструхе не поздоровится!
Я и сам не заметил, как сжал руку в кулак. Угрозы, значит, Антон Львович. Конечно, ведь дебил с собакой вам не страшен. Но мы еще посмотрим, у кого зубов больше…
— И не скажу… Но развалить ваше криминальное трио надобно. Ну так где?
— Я не знаю, мы встречались всегда на автобусной остановке в определенное время.
А время мне называл Трубецкой.
— Ага… Сложновато будет его вычислить. Ну ладно, что-нибудь придумаем. А сейчас разыграем небольшой спектакль. Делай вид, что ты испуган и крайне недоволен, что я тебя изловил. Понял?
— Ага… а недовольство как показать? Кричать и брыкаться?
— Нет, ты же мужик, а не истеричка, придумай что-нибудь другое.
— А можно я тебя за руку укушу? Будто сбежать пытаюсь.
Я скривился и пояснил:
— Никуда меня кусать не надо, просто прошипи еле слышно, мол, менты — козлы, и брови вместе сведи, а взглядом в пол упрись, будто линолеум продырявить им хочешь.
— А-а, ну это вот запросто.
Мы вошли в кабинет уголовного розыска. В такой ранний час внутри был лишь Антошенька. Он проводил нас взглядом, лицо у него вытянулось, а когда я сказал, смотри, мол, кого привел, морду и вовсе перекосило. Но он фрукт тертый, быстро взял себя в руки.
— Серов! — грозно уставился он на Андрея, изображая праведного милиционера.
— Бегать вздумал! Колония по тебе плачет.
— Ты его не стращай, — хмыкнул я. — Парень готов признаться во всем.
— Во всем?.. — напрягся Антошенька.
И если б я про него ничего не знал, то прямо сейчас по роже мог догадаться.
— Ну да… Что щипал кошельки от не фиг делать, по глупости.
— А-а… — облегченно выдохнул инспектор, — другое дело…
Конечно, я бы мог подбить Серого дать показания против Трубецкого, но ведь тут как — его слово против слова милиционера.
